— Это вас, — сказал он.
Сыскная полиция вызывала Мегрэ, который, уходя, сообщил, где он будет.
Звонил инспектор Люка.
— Его нашли, шеф.
У Люка был такой голос, что Мегрэ сразу понял: дело серьезное.
— Убит?
— Нет. Примерно час назад торговец рыбой из Онфлера проезжал на грузовичке по Национальному шоссе и обнаружил в лесу Сен-Жермен, между Пуасси и Лепек, человека, который без сознания валялся у обочины.
— Лоньон?
— Да. Он был в тяжелом состоянии. Торговец отвез его к доктору Гренье, в Сен-Жермене, и доктор нам только что позвонил.
— Лоньон ранен?
— Лицо распухло — бандиты, видимо, не жалели своих кулаков, но самое серьезное — рана на голове. Доктор считает, что его ударили рукояткой револьвера. На всякий случай я попросил, чтобы Лоньона немедленно доставили на машине «скорой помощи» в Божон. Он там будет минут через сорок.
— Больше ничего?
— Как будто обнаружили следы тех двух.
— Чарли и Чичеро?
— Да. Десять дней назад, прибыв из Гавра, они остановились в гостинице «Этуаль» на улице Брэй. С понедельника на вторник они не ночевали в своем номере, а во вторник утром явились, чтобы заплатить по счету и взять багаж.
Улица Брэй, гостиница «Ваграм», ресторан Поччо на улице Акаций, гараж, где взяли напрокат машину, — все это находилось в одном районе.
— Дальше…
— Машину, которую угнали вчера вечером около девяти часов на авеню Гранд Армэ, нашли сегодня утром у ворот Майо. Она принадлежит инженеру, который играл в бридж у друзей. Она вся забрызгана грязью, словно на ней долго ездили по загородным дорогам.
И эта история с машиной тоже произошла в том же районе.
— Что мне делать, шеф?
— Отправляйся в Божон и жди меня там.
— Предупредить мадам Лоньон?
Мегрэ вздохнул.
— Придется, ничего не поделаешь. Но не сообщай ей подробностей. Скажи, что он жив, и все… И не звони ей по телефону, а зайди на площадь Константэн-Пеке, перед тем как отправиться в Божон.
— Милое поручение!
— Не говори, что он ранен в голову.
— Ясно.
Мегрэ даже повеселел: удача, наконец-то удача улыбнулась мрачному Лоньону. Правда, довольно странным образом. Если его серьезно ранили, он станет своего рода героем и, наверное, получит медаль.
— До скорой встречи, шеф!
— До скорой!
Поччо тем временем начал подметать ресторан — все стулья были опрокинуты на столики.
— Моего инспектора ранили, — сообщил Мегрэ, не спуская с него глаз.
Но Поччо внешне никак не отреагировал на это сообщение.
— Только ранили?
— Вас это удивляет?
— Не очень. Должно быть, это предупреждение. Там так часто делают.
— Вы по-прежнему намерены держать язык за зубами?
— Я вам уже сказал, что я никогда не лезу в чужие дела.
— Мы еще увидимся.
— Буду рад.
Уже у дверей Мегрэ вдруг вспомнил о блокноте, он вернулся и взял его со стола. На этот раз он заметил, что в глазах Поччо на мгновение мелькнула тревога.
— Зачем вы его берете?! Это мой блокнот.
— Я вам его отдам.
На улице его ждала машина префектуры.
— В Божон!
В предместье Сент-Оноре, у мрачного фасада больницы, Мегрэ передал блокнот полицейскому, который вел машину.
— Ты сейчас вернешься на Набережную Орфевр, поднимешься в лабораторию и передашь это Мерсу. Да поменьше верти этот блокнот в руках.
— А что мне ему сказать?
— Ничего. Он сам все знает.
«Скорая помощь» еще не прибыла, и Мегрэ вошел в бистро, заказал рюмку кальвадоса и тут же направился к телефону.
— Это вы, Мерсу? Говорит Мегрэ. Вам сейчас доставят от меня блокнот. Скорее всего, вчера вечером из него вырвали листок и написали на нем записку.
— Понятно. Вы хотите знать, не отпечатался ли текст на следующей странице?
— Вот именно. Вполне возможно, что потом этим блокнотом уже не пользовались. Но я в этом не уверен. Главное — поторопитесь. В полдень я буду у себя.
— Будет сделано, шеф.
Собственно говоря, уверенность, с которой держался Поччо, произвела на Мегрэ известное впечатление. В том, что он говорил, была доля правды, и даже не малая. В Сыскной полиции считали, что большинство убийц, если не все, полные идиоты. «Любители!» — как утверждал Поччо.
Он был недалек от истины. В Европе удавалось скрыться, пожалуй, не более десяти процентам убийц, тогда как по ту сторону океана парни вроде Чинаглиа разгуливали на свободе из-за недостатка улик, хотя все знали, что они убийцы.
Да, что и говорить, то были настоящие профессионалы, и они вели игру до конца. Комиссар не помнил, чтобы кто-нибудь когда-либо позволял себе говорить с ним покровительственным тоном: «Оставьте все это, Мегрэ!»
Само собой разумеется, он не имел намерения последовать этому совету, но он не мог не вспомнить, что накануне Макдональд по телефону не очень-то его ободрил. Мегрэ действовал на этот раз в необычной для него обстановке. Его противниками были люди, методы которых он знал лишь понаслышке, и ему были неведомы ни образ их мыслей, ни их повадки.
