— Постройте... Она попыталась заснуть, как снова позвонили. На сей раз у входной двери. Вошедший назвал свое имя: Ареско. Это южноамериканская семья, которая живет на втором этаже. Почти тотчас же проснулся ребенок. Мать не смогла его убаюкать, и ей пришлось встать и подогреть ему сладкую воду. До возвращения мадам Жослен и ее дочери никто больше не входил и не выходил.
Слушавшие его чиновники смотрели друг на друга с серьезным видом.
— Иначе говоря, — произнес следователь, — доктор Фабр покинул дом последним?
— Мадам Боше — это фамилия консьержки — настаивает на своих словах. Если бы она спала, то не стала бы утверждать так категорично. Но из-за ребенка она все время была на ногах...
— Она еще не ложилась, когда дамы вернулись. Выходит, ребенок не спал в течение двух часов?
— Похоже что так. Она даже стала беспокоиться и пожалела, что пропустила доктора Фабра, с которым можно было бы посоветоваться.
Присутствующие чиновники вопросительно поглядывали на Мегрэ, а тот стоял с недовольным видом.
— Нашел гильзы? — спросил он, повернувшись к одному из специалистов из отдела судебной экспертизы.
— Две... 6,35... Можно унести тело?
Мужчины в белых халатах ждали с носилками. В ту минуту, когда Рене Жослена, закрытого простыней, уносили из квартиры, в комнату неслышно вошла дочь. Она встретилась взглядом с комиссаром.
— Почему вы здесь?
Она ответила не сразу, проводила глазами санитаров, уносивших тело отца, и только, когда дверь снова закрылась, прошептала словно в забытьи:
— Мне пришла в голову одна мысль... Постойте...
Она подошла к стоявшему в простенке между окнами старинному комоду и выдвинула верхний ящик.
— Что вы ищете?
Ее губы дрожали, и она в упор посмотрела на Мегрэ:
— Пистолет...
— В этом ящике лежал пистолет?
— Многие годы... Когда я была маленькая, ящик запирали на ключ...
— Какой системы был пистолет?
— Плоский, голубоватый, бельгийской марки...
— Браунинг 6,35?
— Кажется... Я не совсем уверена... На нем выгравировано слово «Эрсталь» и какие-то цифры...
Стоявшие в комнате снова переглянулись, поскольку описание соответствовало пистолету калибра 6,35.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Довольно давно... Несколько недель назад... Может быть, даже несколько месяцев... Кажется, как-то вечером, когда мы играли в карты... Карты лежали в том же ящике... Они и сейчас здесь... В этом доме у каждой вещи есть свое место.
— Но пистолета на месте больше нет?
— Нет.
— Выходит, тот, кто им воспользовался, знал, где его искать...
— Может быть, мой отец, чтобы обороняться...
В ее глазах был страх.
— У ваших родителей есть прислуга?
— Была служанка, но полгода назад она вышла замуж. После нее они нанимали еще двух других, но они не подошли, и мама решила взять приходящую, мадам Маню, которая работает у них с семи утра до восьми вечера.
Все это выглядело обычно, вполне естественно, не считая того, что безобидный человек, который недавно вышел на пенсию, был убит в своем кресле.
Что-то в этой драме настораживало, казалось нелогичным.
— Как чувствует себя мадам Жослен?
— Доктор Ларю заставил ее лечь в постель. Она не произнесла ни слова и смотрит немигающим взглядом, словно в беспамятстве. Она даже не заплакала. Похоже, у нее провал в памяти. Доктор просит у вас разрешения дать ей снотворное... Он считает, что ей лучше заснуть... Вы разрешите?
— Разумеется.
Разве Мегрэ узнает правду, даже если задаст несколько вопросов мадам Жослен?
— Я не возражаю, — добавил он.
Сотрудники отдела судебной экспертизы все еще работали с присущей им методичностью и хладнокровием. Заместитель прокурора попрощался и спросил:
— Вы идете, Госсар? Вы на машине?
— Нет. Я приехал на такси.
— Если хотите, я вас подвезу.
Сент-Юбер тоже собрался уходить, не преминув шепнуть Мегрэ:
— Я правильно сделал, что вызвал вас?
Мегрэ кивнул и уселся в кресло.
— Открой окно! — сказал он Лапуэнту.
В комнате было душно, и комиссара внезапно поразило, что, несмотря на летнюю жару, Жослен просидел весь вечер в комнате с закрытыми окнами.
— Позови зятя...
— Сейчас, шеф...
Доктор сразу же вошел. Он выглядел усталым.
— Скажите мне, доктор, когда вы уходили от тестя, окна в комнате были открыты или закрыты?
Он подумал, посмотрел на оба окна с опущенными шторами:
— Постойте... Не могу сказать... Попытаюсь вспомнить... Я сидел здесь... Мне кажется, я видел огни... Да... Могу почти поклясться, что левое окно было открыто... Я отчетливо слышал шум улицы...
— Перед уходом вы не закрывали окно?
— С какой стати?
— Не знаю.
— Нет. Мне и в голову не пришло... Не забудьте, я ведь не у себя дома...
— Вы часто здесь бывали?
— Примерно раз в неделю... Вероника заходила к родителям чаще... Скажите, можно мне... Моя жена останется здесь на ночь, а я бы предпочел вернуться домой... Мы никогда не оставляем детей с няней на всю ночь... К тому же к семи утра я должен быть в больнице...
— А что вам мешает уйти?
Доктор был удивлен таким ответом. Вероятно, он уже считал, что находится под подозрением.
— Благодарю вас...
