От его слов самка чуть не упала со стула. Её когтистые пальцы так крепко вцепились в ладонь бедного Оникса, что из ранок выступили капельки зелёной крови. Горящим взглядом подруга впилась самцу в лицо. Ониксу показалось, что та сейчас закричит или вытворит что-то отчаянное. Вдруг Яшма вскочила и бросилась на подиум. Вмиг сорвала с себя одежду и как бешеная закрутилась на шесте. Красотку враз обступили плотным кольцом, но она этого не замечала. Стриптизёрша кружилась и вертелась. Всё для неё слилось в пёстрой карусели голосов, огней, запахов похоти, жадных рук, которые тянулись и тянулись отовсюду. Казалось, только стоит оторваться от спасительной опоры, как стая озверевших от вожделения самцов просто раздерёт хрупкую плоть лакомой добычи. Никогда ещё Яшма не делала таких рискованных кульбитов на пилоне, как сейчас. Она была словно в угаре. Наконец самка без сил рухнула на сцену. Расталкивая толпу, к стриптизёрше пробился хозяин заведения. Он начал трясти безвольное тело за плечи и недовольно кричать сквозь гул голосов:
— Яшма, не дури! Ты пьяна! Вставай! Иди проспись.
Яшма с усилием разлепила веки и, задыхаясь, тихо призналась:
— Да, я пьяна, но не от вина.
Оникс кое-как пробрался сквозь массу озабоченных самцов и поднял акробатку на руки.
— Яшма, я отнесу тебя в твою комнату. Скажи куда.
Влюблённая самка с благодарностью прижалась к груди молодого охотника. О, этот запах его тела просто сводил с ума. Эти чистые руки прикасались к её несчастной истисканной плоти, осквернённой множеством грязных похотливых лап. Яшма нежно улыбнулась, вглядываясь в любимое лицо.
Оникс опять оказался в той комнате, которую упорно старался избегать. Он осторожно опустил стриптизёршу на ложе и сам уселся рядом. Самка трепетно держала ладонь охотника в своей и не сводила с него любящих, преданных глаз. В эти минуты ей самой не хотелось осквернять его, такого юного и безупречного, своими непристойными объятиями. Если б греховоднице подобное сказали раньше, ещё несколько месяцев назад, она бы просто посмеялась в морду этим идиотам. Но сейчас всё иначе. Бедняжка любила безнадёжно. Нет будущего для её светлого чувства. Слишком многое разделяло с желанным самцом. Да, всё в жизни возвращалось бумерангом. Вот теперь бумеранг добрался и до Яшмы. Серебряный Дождь отомстил ей за всё, сам того не зная.
Оникс с беспокойством взглянул на приунывшую подругу.
— Яшма, тебе уже лучше?
— Да-да, любимый! Ты позволишь тебя так называть?
— Называй, если тебе от этого лучше, — мягко улыбнулся Оникс.
— Спасибо, любимый… — самка прижалась лицом к его ладони. — Посиди со мной ещё немного, прошу…
— Я посижу, не волнуйся.
Яшма прикрыла глаза. Блаженная улыбка блуждала по её лицу. Как хорошо! Любимый рядом! Ещё есть время до рассвета, он не уйдёт сейчас, но потом… Она горестно всхлипнула. Потом серое одиночество, снова похоть самцов, жадные руки. Эти потные тела над ней. «Нет, нет, не надо…не хочу», — Яшма заметалась на постели. Оникс погладил её по гриве, самка счастливо вздохнула. Он её жизнь. Только он один.
Красные занавески на окне ярко зарделись в солнечных брызгах. Наступило утро. Негромко захлопали двери комнат, выпускающих из тёмных недр очередных клиентов своих хозяек. По гладкому полу простучали кованые сандалии друзей Оникса. Охотники отправились искать товарища по дому, в зале-то его не оказалось. Яшма не спала, но делала вид, что спит, прижимая руку любимого самца к своей груди, никак не решаясь выпустить. Любимый сейчас уйдёт, неужели им больше не встретиться? От этой мысли самку била дрожь. Оникс аккуратно отнял свою ладонь.
— Яшма, мне пора уходить. Скоро построение, нам нельзя опаздывать.
Она села, свесив босые ноги с постели. Вот и всё. Счастье закончилось.
— Да, любимый. Обними меня на прощание, — умоляюще попросила Яшма.
Оникс осторожно снял её с кровати, поднял на руки и прижал к груди. Самка благодарно уткнулась лицом в его крепкое плечо, а затем, слегка отстранившись, светло посмотрела в глаза молодого охотника. Он поставил подругу на пол.
— Прощай, Яшма! Будь счастлива!
Та крепко прильнула к Ониксу, стараясь запомнить манящие изгибы его тёплого тела. Наконец объятия разжались, юноша пошёл к двери. Он повернулся на пороге и мягко улыбнулся кончиками максилл. Яшма невольно вздрогнула: так улыбался Серебряный Дождь. Эта его милая улыбка, а теперь воплотилась в сыне. Руки сами потянулись к Ониксу, но тут же бессильно упали вдоль тела. В голове застыла пустота. Душа, казалось, превратилась в пепел. Дверь открылась. Оникс, словно мираж, исчез без следа. Сверкающая яркими красками жизнь забрала любимого уже навсегда. У юноши своя судьба, а Яшму поглотит мрак и холод постылых будней стриптизёрши.
***
Утром на построении вожак поздравил клан с успешным окончанием Малой Охоты и пожелал хорошо отдохнуть в отпусках. Воины в предвкушении скорой встречи с семьями, радостно стрекотали между собой. Кто-то уже заранее обсуждал с товарищами планы предстоящей Большой Охоты, но многие старались сейчас об этом не думать, мечтая поскорее отбыть по домам.
