— Вот и отлично, — вздохнул папа и похлопал меня по плечу.
А потом отправился в кормовой салон за очередным французским детективом.
По субботам устраивали танцы. Вечером на танцевальной площадке зажигалась иллюминация. Иногда приезжал оркестр из города. А если нет — танцевали под проигрыватель. Музыка была слышна издалека. Она взлетала в небеса, и под нее плясала мошкара, комары и люди.
Но наша компания не танцевала. Мы были и слишком маленькими, и слишком взрослыми для этого.
Мы пробирались на танцплощадку сквозь дыру в стальной решетке. А потом стояли на травке и наблюдали за танцующими. Иногда покупали в киоске горячие колбаски с хлебом и шоколадное молоко. А иногда курили за каким-нибудь кустом. Но чаще просто смотрели.
— Полюбуйся-ка вон на тех! Видишь, куда он руку засунул? — подначивали мы друг дружку.
И от предвкушения всего того волнующего, что и нас ждет в будущем, по спине бежали мурашки.
Мы подсматривали, кто с кем целуется. И следили за теми, кто исчез в лесу, наивно полагая, что никто этого не заметил. Мы держали пари, кто сильнее напьется. И ждали, когда кто-нибудь вспылит и начнется драка. А однажды мы рассыпали на танцплощадке горох, и нам за это здорово попало.
Но танцевать мы не танцевали. Таков был неписаный закон.
Если оркестр был хороший, мы могли немножко потопать в такт одной ногой. Иногда какая-нибудь девчонка танцевала с подружкой. Но чтобы мальчишка с девчонкой — никогда.
Мы болтали и пялились на танцующих. Этого нам хватало.
На этот раз у нас только и разговоров было, что о Чернобое. Его совсем недавно поймали, а до этого он два дня бегал на воле. Весь исцарапался, пока носился по лесу. Потребовалось пять сильных мужчин, чтобы удержать его. Одного он таки укусил. А другого лягнул в ногу. Дедушка снова ходил на конюшню, чтобы в очередной раз укрепить стены.
— Они говорят: коня придется усыпить, — рассказала Марианна. — Раз он не желает стоять в стойле. Он опасен для местных жителей.
— Не могут же они просто так убить его! — возмутилась Пия.
— Они могут сделать с ним всё, что захотят, — буркнул Леффе. На этот раз сестренка сидела у него на плечах.
— Пока его, во всяком случае, запрут стреноженным на конюшне, — сообщил я.
Мы замолчали. Все думали о бедном диком коне: каково ему стоять связанному в темном стойле в самый разгар лета.
— Надо его освободить, — сказал Перси.
— Точно, — поддержала Пия.
Другие не знали, что сказать. Перси прихлопнул комара. Леффе отпил из пивной бутылки, которую нашел на скамейке, — там еще оставалось несколько глотков. Марианна подпевала мелодии, звучавшей на танцах.
— Вот, значит, как вы развлекаетесь каждое лето? — спросил Перси. — Просто стоите и глазеете?
— Да, — кивнул я. — Видишь вон того типа? Он как напьется, становится злющим-презлющим.
— Ну и что тут смешного? Вы что, никогда не танцуете?
— Еще чего! — усмехнулся я.
— Я, во всяком случае, не собираюсь так просто тут стоять, — ответил он.
И, прежде чем я успел его остановить, решительно шагнул вперед и пригласил пожилую тетку лет тридцати, которая с грустным видом подпирала забор. На ней была короткая юбка, кожаная куртка и темные очки, хотя солнце уже давным-давно скрылось. Тетка кивнула, выплюнула жвачку и отправилась с Перси на танцплощадку.
— Видали? — изумился Данне.
— Интересно, что он задумал? — спросил Бенке.
— Пойдем поглядим, — предложил Леффе.
Мы готовы были спорить, что Перси выкинет сейчас какую-нибудь гениальную веселую штуку. Может, подставит тетке подножку, чтобы та грохнулась и юбка задралась до самого пупа. А может, еще что-нибудь учудит.
Но мы не сомневались: это будет что-то из ряда вон. Мы вскарабкались на решетку и стали искать Перси среди танцующих. А когда наконец его увидели, оказалось, что он просто танцует, как все. Одной рукой Перси держал тетку за спину, а другую вытянул в сторону. Ноги то разводил врозь, то соединял вместе, словно плыл брассом в сторону оркестра.
Он держался молодцом, хоть и танцевал с такой дылдой.
Как-никак, тренировался со своей мамой с тех пор, как научился ходить.
— Ну когда же он выкинет свой фортель? — удивлялся Леффе.
Мелодия закончилась, и Перси вежливо поклонился тетке. После танца она немного взбодрилась.
— Какого черта он это затеял? — хмыкнул Бенке.
— Именно, — поддакнул я. — Потанцевать, видишь ли, приспичило!
Мне хотелось, чтобы Перси свалял дурака. Чтобы поплатился за то, что лежал под розовым полотенцем Пии. Пусть в другой раз сперва подумает хорошенько.
Когда он вернулся, мы все замолчали.
Все, кроме Пии.
— Я тоже хочу танцевать, — заявила она и улыбнулась.
А потом взяла Перси за руку и потянула снова к танцплощадке. Перси пожал плечами и покосился в мою сторону. Но потом обнял Пию за талию и закружился среди танцующих.
Мне не хотелось смотреть на них, но я не мог отвести глаз.
Я видел, что Пия положила руку Перси на плечо. Она смеялась ему на ухо и легонько прижималась к нему, потому что это был очень медленный танец. То, что она смеялась, было хуже всего.
