На глаза мне навернулись слезы. Такого со мной давно не бывало.
Потом пришел Классе. Я попытался переключиться на него.
— Ну, что сказал твой отец? — спросил я. — Разозлился, поди?
— Не, он обрадовался.
— Да ты что! — удивился Леффе. — Неужели они там не разглядели, что жук самодельный?
— Конечно, разглядели, — кивнул Классе. — На то они и специалисты. И даже высмеяли папу за то, что он дал себя обмануть малолетке. Они так хохотали, что папа навсегда потерял интерес к биологии. И к ботанике заодно. «Сынок, ты помог мне понять, какие зазнайки эти ученые, — сказал он мне. — Никогда больше не показывай мне никаких жуков. И никаких цветов или бабочек. Обещай».
— И ты пообещал? — спросил Данне.
— Ясное дело. И получил еще двадцать крон. Настоящее везение! Похоже, теперь с летними заданиями покончено навсегда. Слышишь, Уффе?
— Угу, — буркнул я.
Но на самом деле я ничего не слышал. Я наблюдал за этой парочкой из двух «П» — Перси + Пия. Предатель и Притворщица, думал я. Пустобрех и Пустышка. Классе проследил за моим взглядом и тоже увидел, как они кружатся, словно на веселой карусели.
— Чего это они? Танцуют, что ли? — спросил он так, словно его сейчас стошнит. — Пошли перекурим. Я угощаю. Тебе это на пользу пойдет.
Он обнял меня за плечи.
После трех сигарет и пяти комариных укусов мы вернулись к остальным. К этому времени танец закончился. Вернув Пию в нашу компанию, Перси поклонился ей, а потом подмигнул мне. Пия раскраснелась.
— Уф, как здорово! — сказала она.
— Эх, черт, может, и мы станцуем разок? — предложил Бенке. — Что скажешь, Уффе?
— Заткнись, — огрызнулся я.
— А чем ты предлагаешь заняться? — спросил Перси.
— Пойдем со мной, узнаешь.
Мы пошли за танцплощадку, где обнимались какие-то влюбленные.
— Ну, чего ты хотел? — спросил Перси.
— Вот чего, — ответил я и ударил Перси. За руку Пии на его плече, за ее смех ему на ухо. Я просто не знал, что еще делать. Я со всей силы саданул ему в живот, а потом мы еще помутузили друг дружку. Перси этого не ожидал, так что я легко поборол его и положил на лопатки.
— Лучше бы ты никогда сюда не приезжал! — выпалил я. — Лучше бы ты не становился моим кровным братом!
Перси лежал не шевелясь и таращился на меня:
— Да что на тебя нашло?
— Чего тебе вздумалось с ней танцевать? — не унимался я.
— Послушай, — проговорил он и попробовал отпихнуть меня. — Кавалер не может ответить «нет», если дама приглашает его на танец. Так заведено. Ну, теперь пошли назад к остальным.
Так мы и сделали.
Но когда мы вернулись, там остались только Классе и Пия. Марианна танцевала с Данне. Бенке — с Биргиттой. А Леффе — со своей сестренкой, которую он держал на руках. Мы достали еще по сигарете из пачки Классе — чтобы отогнать комаров.
Пия выпустила облачко дыма в сторону Перси.
— Хочешь, еще станцуем? — предложила она.
—
— Тогда лучше пойдем домой, — решил я.
Мы брели по проселочной дороге. С танцплощадки долетали звуки грустного вальса — нам под настроение. Ели казались еще темнее. Птицы примолкли. На небе не было ни звездочки. Я сунул руки в карманы, чтобы не учинить еще какую-нибудь глупость.
— Прости, что я тебя отдубасил, — сказал я. — Я не против быть твоим кровным братом.
— Да понятное дело, — кивнул Перси.
— Не знаю, что на меня нашло. Я и сам был бы рад наплевать на нее.
— Не можешь?
— He-а… Лучше бы ты приехал в прошлом году. Или следующим летом.
— Этот год тоже ничего. Черт, это лучшее лето в моей жизни! И оно еще не кончилось.
— Любовь — это как болезнь, — сказал я.
И мы еще немного поговорили о любви: что она заставляет совершать всякие глупости, на которые ты бы сам по своей воле ни за что не решился. И говорить то, чего на самом деле не думаешь. От нее и радость, и горе одновременно.
— Да она на меня плевать хотела! — вздохнул я.
— Ну, со временем все переменится, — подбодрил меня Перси. — Ты тут первый парень на деревне!
— Знаю, — согласился я. — Но ты все равно на нее больше не заглядывайся!
И я еще разок двинул ему. На этот раз по губам. Уж и не знаю, как это рука сама выбралась из кармана. Перси облизал кровь.
— Прости, — сказал я. — Хочешь, ударь меня тоже.
— Только для острастки, — решил он и двинул меня по носу.
Дальше мы шли молча. Перси слизывал кровь с губы. А я зажимал платком нос.
Когда мы вернулись домой, дедушка стоял в своей серой фетровой шляпе и смотрел на море и темное небо. Верхушки сосен раскачивались, а стрекозы метались в воздухе, словно не могли налетаться вдоволь перед закатом. Дед стоял, уперши руки в боки.
— Природой любуешься? — спросил я.
— Глупости! Вот размышляю, не посадить ли еще одну вишню. Рядом с этим чертовым камнем.
Тут он заметил разбитую губу Перси и мой расквашенный нос.
— Вы что это, парни, подрались?
— Так, в шутку, — отмахнулся Перси.
— А вот и нет, — сказал я. — Просто Перси — придурок.
Я понимал, что это нечестно. Перси уставился в землю — ясно было, что он обиделся. У меня тоже было гадко на душе. И от этого я злился еще больше.
— Не желаю с ним больше разговаривать!
