— Верно, — кивнул дедушка.
Потом он поудобнее устроился на своей койке, накрыл живот одеялом, на подушку положил настурции и стал ждать, когда отрастет борода. Мы с Перси уже было собрались улизнуть потихоньку и пойти купаться, но тут дедушка вскинул руку в рабочей рукавице.
— Передайте привет генералу Карру, ребятки! — велел он.
Прошло несколько дней. Мы сидели на белой садовой скамейке и чистили картошку. Я — своей финкой, а Перси — складным ножом. Мы сами ее накопали, и теперь коричневые клубни отмокали в ведре с морской водой, чтобы глина отвалилась. С непривычки чистка картофеля давалась нам нелегко.
Раньше мы всегда варили картофель в мундире. Но после того как дедушке в ноги ударила молния, он требовал, чтобы картошку чистили.
Кастрюля медленно наполнялась белыми очищенными картофелинами.
— Смотри-ка, эта похожа на генерала де Голля, — сказал я.
— А эта — на Лекса Лютора, — подхватил Перси, указывая на круглую уродливую картофелину.
И впрямь одна была похожа на француза, а другая — на злейшего врага Супермена.
Так мы развлекались. Придумывали, на кого похожи картофелины. Потом пришел дедушка. Он ходил на скалу, чтобы поднять флаг.
— Не перетрудитесь, ребятки, — сказал он.
— Да нам даже нравится, — ответил Перси.
— Ну, есть занятия и поинтереснее, — сказал дедушка.
Его было не узнать. Он стал бодрее и веселее — не то что прежде.
Он снова ожил. Ходил повсюду и даже, казалось, перестал сутулиться. Он заделался щеголем — носил теперь жилетку и шляпу. А вот очки надевать отказывался, поэтому иногда забредал не туда. Но нисколечки из-за этого не огорчался.
— Кто не сбивается с дороги, тот никогда ничего не находит, — считал он.
Однажды он забрел к сапожнику, который жил за лугом. И по этому случаю заказал себе новые кожаные сапоги со скошенными каблуками и прошивкой на голенищах — ничего подобного в поселке не видывали. Да еще заплатил вперед, не торгуясь.
К тому же теперь он то и дело вставлял в свою речь английские словечки.
— Готфрид, иди домой! — позвала бабушка — она волновалась за него.
— Любимая зовет, — подмигнул нам дедушка. —
И приложил два пальца к полям шляпы в знак приветствия. Но прежде чем зайти в дом, провел на ходу рукой по подбородку — проверить, в порядке ли борода. Все было как надо. Щетина уже отросла и была совсем белая.
—
Дедушка ушел, а мы с Перси продолжили молча чистить картошку.
Не знаю, о чем думал Перси. А я размышлял о том, с какой заботой стала бабушка относиться к дедушке в последнее время. Потом мысли мои как-то незаметно перескочили на Пию. Вот бы и она ко мне переменилась!
Я швырнул в ведро недочищенную картофелину, и вода брызнула во все стороны.
— Ты чего? — крикнул Перси.
— Никогда мне от нее не освободиться! Вот опять вспомнил о Пии. А я-то надеялся, что забыл ее. Видно, этому никогда не бывать.
— И что же ты вспомнил?
— Да всё. Как от нее пахнет. Как она шмыгает носом, когда у нее насморк. И как ездит на велосипеде.
— Тебе это нравится?
— А как ты думаешь? Конечно!
— Вот в этом-то и загвоздка! Надо тебе от этого отделаться.
— Спасибо за совет. И как же?
— Ну-ка, закрой глаза и подумай о ней. Посмотришь, что получится.
Я послушался. Сперва я ничего не видел. Но потом увидел, как Пия наклонилась надо мной, как в тот раз — целую вечность назад, когда я ловил ее щуку, упал и раскроил себе бровь. Я увидел ее озорные глаза. А потом — встревоженное лицо, мне показалось, что она вот-вот снова накроет меня розовым махровым полотенцем, пропитанным ее запахом.
— Ну, что — видишь ее? — тихо спросил Перси.
— Да, — прошептал я.
Это было как наваждение.
Тут Перси вылил на мою полную тяжелых дум башку целое ведро морской воды — вместе с очистками, генералом де Голлем, картошкой-Лютором и двумя килограммами увесистых клубней в придачу.
— Ты чего? Зачем ты это сделал? — заорал я.
— Для твоей же пользы, — объяснил Перси.
— Да ты просто придурок! — выкрикнул я.
— Вот и нет, — сказал он.
Перси объяснил мне, что это единственный способ избавиться от несчастной любви. Отныне всякий раз, как я ее вспомню, мне надо подумать о чем-нибудь неприятном. Тогда от одного взгляда на Пию мне будет делаться тошно.
— Я тебе помогу, — пообещал Перси.
— Спасибо, — буркнул я, чувствуя, как грязная вода стекает мне за шиворот.
Мы отправились на пристань и снова наполнили ведро, а потом дочистили картошку и отнесли ее маме на кухню.
— Обед будет готов через час, — предупредила мама.
— Тогда я пока схожу проведаю Чернобоя, — решил Перси. — А то еще подумает, что я о нем забыл. Пойдешь со мной, Уффе?
— Нет. Мне надо вымыть голову.
Я смыл с волос картофельные очистки и комья земли и надел чистую майку, а потом отправился к причалу, прихватив с собой восковые мелки, которые мне подарили на день рождения.
