Вскоре Ублюдок Выродок протянул мне пакет с десятью хот-догами. Я улыбнулся ему и отошел на несколько шагов. Достал один хот-дог и почувствовал в душе предвкушение восторга, глядя в виноватое лицо Ублюдка. Размахнулся и бросил хот-дог прямо ему в лицо. Толпа восторженно загудела, а этот тупой и безмозглый кретин только вытер соус со своей круглой морды и покорно склонил голову. Я достал следующий хот-дог и влепил ему в грудь. Дыхание мое стало быстрым и прерывистым, в кровь ударил адреналин, в душе распалилась жажда насилия. С остервенением я выпустил в него все десять хот-догов, и с каждым следующим броском получал все большее удовлетворение от своей силы и его беспомощности. Когда я закончил свой обстрел под всеобщие аплодисменты, то еще несколько секунд смотрел на него с ненавистью и презрением, подавляя в себе желание броситься на него, опрокинуть с коляски и разбить в кровь его виноватую морду. Но вместо этого я почувствовал, что из груди моей вот-вот вновь вырвутся истошные рыдания, и тогда я сорвался с места и побежал, яростно расталкивая толпу.
– Как тебя зовут?
– Как тебя зовут?
– Как тебя зовут?
Насилу прорвавшись сквозь эту живую стену, я что есть духу бросился бежать в сторону Старого города, чтобы в паутине его улиц остаться теперь одному и переварить этот столь сытный ужин. Толпа моих почитателей была похожа на обычных зомби (не зомби-варваров), которым бег давался с большим трудом. А я бежал из последних сил, ища спасение в острой боли, которая пронизывала всю ногу от пятки до бедра и даже отдавала в голову. А они все продолжали идти за мной степенным и размеренным шагом, все продолжали выпрашивать у меня мое имя, молить о прощении и клясться в любви. Голоса их становились все тише, и вскоре доносились до меня уже издалека, все еще сохраняя скорбную интонацию.
Был поздний вечер. Дождь кончился. Старый город был практически безлюдным или же мне просто хотелось видеть его таковым. Я бегал этими узкими мощеными улочками пока не понял, что вот-вот потеряю от боли сознание, и в этот момент оказался прямо у входа в винную лавку Картона. Вина мне бы не помешало.
Тяжело дыша и истекая потом, я ввалился внутрь магазина. Картон стоял за прилавком со своей коробкой на голове. Я подошел к нему почти вплотную и несколько секунд мы простояли в молчании друг против друга.
– Меня зовут Джек Хэтфилд, – сказал я.
Он снял с головы коробку.
