— Ладно, — вздохнув, промолвил мэр. — Я поручил мистеру Дуву вступить в переговоры с ним; это ему не удалось. Привидение никого не замечает. Ба! Оно никому не мешает… До свиданья, Лэммл.
Но когда дверь за констеблем закрылась, выражение безмятежности исчезло с лица Чедберна, а лоб прорезали глубокие морщины.
— Чтоб он провалился, проклятый призрак, — пробурчал он, — и без него забот по горло.
Схватил акустическую трубку со свистком и приказал:
— Пригласите мистера Дува! Но сначала принесите на подпись бумаги.
Через несколько мгновений в кабинет вошла девушка в роговых очках и поставила перед ним плетеную корзинку с тонкой пачкой бумаг.
— Здравствуйте, мисс Чемсен. Как ваши дела? Лечение свежим воздухом пошло на пользу?
Девушка покраснела и замялась.
— Мы возвращаемся в город, — сказала она после долгого молчания.
Мэр удивился.
— Мы предоставили вам чудесный коттедж.
Мисс Чемсен опустила голову и жалобно произнесла:
— Сестра не хочет там оставаться, и служанка грозится уйти.
Чедберн еле сдержал гневный жест, потом ласково сказал:
— Ну-ну, малышка, расскажи мне, что у вас не ладится.
Весь облик девушки выражал отчаяние.
— Я ничего не знаю, — захныкала она. — Люди боятся. Не спрашивайте меня, ни они, ни я не можем ничего объяснить, господин мэр. Днем Пелли — очаровательное место, цветы среди диких трав, пьянящий аромат шиповника, птицы, кролики. Но когда наступает вечер, ночь!
— Вечер, ночь? — повторил Чедберн. — И тогда?..
Мисс Чемсен заломила тонкие руки.
— О, не сердитесь на меня, я больше не могу говорить! Неизвестно почему, на вас нападает страх. Может, существуют незримые ужасы, которые в определенный момент становятся явью в какой-то день? Вы будете отрицать это, господин мэр, но клянусь вам, я верю в это… хотя до сегодняшнего дня не собрала доказательств.
— Дитя мое, — произнес Чедберн с доброй улыбкой, — когда нервы подводят бедных смертных, последние не стесняются в выражениях. Назовите мне факт, дайте реальное доказательство, и я во всем готов вам помочь. А пока хочу сделать кое-что для вас и ваших близких. Нам повезло — среди нас живет детектив из Скотленд-Ярда; говорят, он очень способен. Конечно, трудно наводить его на несуществующий след, требовать, чтобы он надел наручники на невидимку. Но ради вашего спокойствия я попрошу его заняться вашим делом.
Мисс Чемсен сцепила ладони, и в ее глазах появились слезы признательности.
— О, господин мэр, вы слишком добры!
— Доброта никогда не бывает излишней, моя милая, и не благодарите меня. Боюсь, почтенному мистеру Триггсу придется приложить немало усилий, чтобы изловить ужас собственной персоной. А пока не заставляйте ждать мистера Дува, я слышу его шаги.
Дув вошел, держа в руках толстую папку.
— Рисунки очень хороши, — начал он, — но не стану утверждать, что они великолепны. Вестминстерское аббатство изображено штрихами, без теней и рельефности. Все превосходно, но это не искусство.
— Хорошо, хорошо, — примирительно ответил Чедберн, — я не требую от вас большего. Я ценю в рисунке четкость, правильность и законченность линий. А в настоящем искусстве ничего не смыслю; следует простить мне сей недостаток.
Мистер Дув молча покачал головой и застыл в позе подчиненного, ожидающего указаний от начальства.
— Как поживает привидение? — вдруг спросил мэр.
— Оно совсем не изменилось, — спокойно ответил Дув, — и думаю, никогда не изменится. Оно существует в том измерении, откуда время изгнано. Вчера вечером оно остановилось перед большим стеклом моего кабинета, и я посмотрел на него. Оно проявляет полное равнодушие.
— Что сообщают по его поводу архивы?
— Я не нашел ничего. Но незадолго до ухода Кромвеля в темницу бросили одного гражданина Ингершама, уважаемого Джеймса Джоббинса. Джоббинс утверждал, что невиновен — не знаю сути предъявленных обвинений, — но погиб на эшафоте и, как многие люди, принявшие позорную смерть, дал клятву вернуться призраком на место своей злосчастной участи.
Я решил, что покойный Джоббинс сдержал слово, как уже неоднократно случалось, но в архивах отыскались два прекрасно исполненных портрета мученика. Он не носил ни рясы капуцина, ни шапочки и не имел бороды; то был невысокий упитанный человек с поросячьим лицом.
По нашей ратуше бродит призрак другого человека.
Чедберн нервно сломал кончик карандаша и обложил призрак бранью.
— История Ингершама, к счастью, бедна преступлениями и преступниками. Но лет сто назад некий наемник по имени Джо Блэксмит убил дубиной на крыльце ратуши алебардщика, пытавшегося преградить ему путь в здание.
Блэксмит сбежал в Лондон и найден не был. Его измученная упреками душа не подверглась наказанию человеческого суда и, быть может, оплачивает долги, возвращаясь на место преступления?
— Ничего не знаю и прошу просветить меня, — усмехнулся Чедберн.
— Блэксмит был кривоглаз и сильно хромал. Из-за рыжих волос его прозвали Красный Джо. Он совсем не похож на нашего призрака.
— Хватит! — приказал мэр. — Забудем на время об этом загадочном персонаже, пока он сам не расскажет о себе. Кстати, мисс Чемсен вам ничего не говорила?
