Наступила непроницаемая тишина, которую словно наполнили тысячи шорохов. Трубка Сигмы погасла; куранты пробили снова, и Триггс насчитал двенадцать ударов.
— Полночь!
Мистер Чедберн не откликнулся. Но с последним ударом курантов Триггс ощутил чье-то чужое присутствие.
Во мраке кто-то медленно двигался.
Фитили свечей едва горели, утонув в расплавленном воске. Свет становился все скупей и скупей. Триггс перестал слышать какие-либо шорохи, но увидел среди теней фигуру, двигавшуюся к нему.
— Мистер Чедберн, — воскликнул он, — кто-то вошел!
Мэр не двигался и не отвечал. Одна из свечей вдруг вспыхнула высоким пламенем. Триггс увидел белый силуэт, нависший футах в шести над ним. Из мрака выплыло лицо, искаженное ужасной гримасой.
Он закричал… Появилась призрачная длань, растворилась в темноте и схватила его за затылок.
В глазах замельтешили искры; он хотел позвать Чедберна на помощь, но крик ужаса застрял в горле, которое сжимала железная рука.
Он приподнялся, поскользнулся и упал. Навощенный паркет был скользким, и Триггс поехал, как на ярмарочных горах, вырвавшись из лап невидимки.
Сигма с воплем вскочил на ноги, бросился к камину и схватил подсвечник.
Пять огоньков ярко вспыхнули, свет залил зал.
Триггс дурным голосом звал на помощь.
Констебль Ричард Лэммл с предосторожностями переступил белую линию пентаграммы и склонился над трупом.
— Раскроен череп, как у мистера Дува… Боже, какое несчастье, это же наш мэр, мистер Чедберн!
По его щекам текли слезы.
Триггс, застыв, словно статуя, бессмысленно уставился на тело мэра, распростертое в центре магической фигуры.
— Как это случилось, инспектор? Вернее, «что случилось»? — жалобно спросил Лэммл, беспомощно глядя на Триггса.
Тот шумно вздохнул.
— Я предупрежу Скотленд-Ярд, — сказал он. — Найдите человека, который быстрее всех доберется до Лондона.
Письмо повез Билл Блоксон.
Оно было адресовано Хэмфри Баскету в полицейский участок № 2 в Ротерхайте, но Триггс не знал, что его бывшего шефа только-только назначили главным инспектором Скотленд-Ярда, и он возглавил бригаду розыска преступников.
— У Триггса очень крепкое здоровье, несмотря на возраст. Он едва не умер, мистер Баскет, — сказал доктор Купер. — Но опасность миновала. Лихорадка окончательно спадет до наступления ночи.
— Не верю, чтобы Триггс умер от какой-то лихорадки, — с сомнением произнес инспектор.
— Вы правы, но его чуть не задушили, вернее, чуть не сломали позвоночник, как висельнику. Боже, ну и ручищи у этого таинственного убийцы!
Баскет что-то проворчал. Вот уже три дня он сидел у изголовья Триггса, который в бреду рассказывал странные и ужасные вещи.
В дверь тихо постучали, и старая Снипграсс, просунув в дверной проем голову, прошептала.
— Пришел Билл Блоксон. Он хочет видеть господина полицейского из Лондона.
Билл Блоксон вошел, теребя в руках фуражку.
— Я нашел, сэр… Она утонула в низине, на дороге, ведущей к границам Миддлсекса, где ее застало наводнение. Она умерла несколько дней назад и выглядит не лучшим образом.
— Положите ее в подвал ратуши и снесите туда весь имеющийся лед. Надо сделать нечто вроде ледника, ясно?
Билл удалился, пообещав исполнить распоряжение.
Доктор Купер оказался неплохим пророком, ибо в сумерки Триггс проснулся и слабым голосом заявил, что голоден.
Когда он узнал Хэмфри Баскета, губы его задрожали.
— А из Скотленд-Ярда приехали? — спросил он.
— Я и приехал, — ответил его бывший шеф. — Уже месяц, как я служу в Скотленд-Ярде, Сигма.
Триггс закрыл глаза.
— Боже, я ужасно рад! Я не должен был… Понимаете, шеф?
— Ну ладно, ладно. А теперь, старина Триггс, выпейте чашку бульона, съешьте кусочек курятинки и отдохните.
— Я хочу говорить сейчас.
— О дожде и солнце, Сигма Тау, хотя до хорошей погоды в этом скверном городишке еще далеко. Серьезные дела отложим на завтра.
Но Триггс стал настаивать, и Бас кету пришлось уступить.
— У вас всегда была чудесная память, Триггс; надеюсь, она вас не подведет, поскольку мы в ней очень нуждаемся.
— Я не опущу ни одной детали, ни одной, слышите меня, шеф?
Триггс говорил допоздна, и Баскету пришлось прервать его.
— Отложим на завтра, как в романах с продолжением, — приказал он.
На следующий день Триггс опять говорил до позднего вечера. Он устал, но выглядел успокоенным.
— Я рассказал все, шеф.
— Превосходно, Сигма Тау. Теперь мой черед рассказывать. Когда я сообщил своим начальникам об Ингершаме, мне дали карт-бланш и разрешили провести расследование в одиночку, настаивая, чтобы дело не получило огласки.
— Неужели?.. Разве такое бывает?
— Бывает, мой милый. Позже поймете смысл распоряжения и одобрите принятые меры. А пока лежите спокойно, ешьте, пейте, курите трубку и читайте Диккенса. Это самое лучшее успокоительное. Я получил четыре недели отпуска. На завершение дела мне столько времени не понадобится, но заодно хотелось бы отдохнуть.
Триггс вздохнул. Через час, набив трубку табаком, он с увлечением принялся за «Николаса Никльби».
— Сигма Тау, вы слыхали о Фрейде и психоанализе?
— Никогда, шеф.
