Почти пустая бутылка ненавистной текилы. Таким пьяным шефа мне еще ни разу не доводилось видеть. Попытка убрать бутылку успехом не увенчалась, только очередная порция алкоголя ушла в Андрео. Что ж, не хочет отдать, значит, выпьет меньше. Пришла из комнаты отдыха со стопкой. Усмехнулся, но все же налил.
— Так что происходит, а, Андрей?
— Как ты могла?
— Могла что?
— Что?
Несчастная стопка хрустнула в его руке. Мне понадобилось много сил, чтоб уговорить и дотащить Андрео до комнаты отдыха, к раковине и аптечке. Перебинтовать руку Ковин не дал, в нем было столько анестезии, что он просто не чувствовал боли.
— Как ты могла? А с ним? За деньги.
Андрей Владимирович смотрел на меня, разочарование, словно божество, что было возведено на пьедестал, вдруг оказалось его недостойным и разбилось на мелкие кусочки на глазах у идолопоклонников. Но мне до божества как к центру Земли лопаткой проковыриваться.
— Тебе деньги нужны? Сколько? Я же говорил, что дам, если нужны. А ты?
— Не говорите того, о чем потом будете жалеть.
— Жалеть? Ха. Не думал, что буду жалеть, что взял тебя на работу.
— Жалеете?
— Да, — Андрей сильно сжал мое запястье. Ярость в нем клокотала и требовала выхода, — я был готов, что угодно поставить, что ты другая. Ники-Ники, я был в тебе так уверен, моя почти непогрешимая, не меркантильная, особенная. Хм, да уж, идиот.
— Ты пьян, и сам не понимаешь, что говоришь.
— Пьян. Да. Понимаю, в том то и проблема, что понимаю. Уж меньше всего хотел в тебе ошибиться.
Шеф плюхнулся на диван. Я присела рядом, все еще пытаясь перебинтовать его ладонь. Он схватил мои руки и ближе притянул к себе. В его глазах было болезненное разочарование, злость, недоверие. В таком состоянии человек делает страшные вещи и большие глупости. Насмотрелась в детстве в военных частях на таких разочаровавшихся. Надо его успокоить и заставить расслабиться, алкоголь заставит его уснуть.
— И что? Со мной бы смогла за деньги?
Если бы он все еще не держал мои руки, то парой оплеух не отделался бы, точно черепно-мозговая была бы.
— И сколько? За сколько со мной, а? — зло спросил шеф, сильней сжимая мои руки.
— Мне больно, — тихо прошептала я.
Он отпустил мои руки. Я осторожно пыталась заставить Ковина откинуться на спинку дивана, мне это удалось.
— Тсс, шеф, тихо, все хорошо. Закрой глаза, Андрей, — шептала я.
Ковин послушался, я поглаживала его щеки, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит. Через пару минут Андрео спал. Я перебинтовала его ладонь. Много усилий пришлось приложить, чтоб устроить его на диване удобней. Поставила на столик бутылку воды, остальное найдет в холодильнике, как проспиться.
Я прошла в кабинет и села в кресло руководителя. Телефон Андрео валялся на столе, по привычке набрала пароль, запись стояла на паузе.
«-А что Вы предлагаете?
— Десять тысяч.
— Я за такие деньги даже ноги брить не стану.
— Двадцать.
— Мне пояс для чулок долго искать.
— Двадцать пять?
— В два раза больше тогда, так и быть, натяну на побритые ноги чулки.
— Пятьдесят?
— Ага, зеленых естественно, прикуплю себя квартирку в спальном районе на старость.
— Не многовато ли захотела?
— Боюсь, продешевила. Но раз уж назвала, придется по низкому тарифу идти. Или денег нет?
— Есть.
— Значит, договорились»
Запись части моего разговора с Федосиным, вот хорек. А я-то хотела быть к нему милостивой и отдать Милке, что ж Жорик познаешь ты мой праведный гнев. Трудовая и приказы попались мне на глаза, Андрео их уже подписал, осталось дело за мной. Что ж сделаем так, чтоб Ковину не пришлось больше ни о чем жалеть. Найдет другую, которая уж точно не разочарует и не обманет ожидания, пусть она его терпит. Хорошо, что трудовые книжки заворачивают в обложки, а то мой многотомник был бы весь в крови. Убрала осколки, вытерла стол от крови, выкинула бутылку с текилой. Подписала приказ. Мне здесь больше делать нечего.
Утро было отвратительным, так плохо мне не было со студенческой скамьи. Рука была перебинтована, где я умудрился ее поранить, так и не вспомнил. Последнее более-менее связное воспоминание — приход Николь и ее дурацкий вопрос «Что случилось?». Холодный душ возвращал меня к жизни, минеральная вода и крепкий чай с лимоном избавили от сушняка. Телефон в кабинете начал кричать, а значит уже семь, в это время я обычно завтракаю и планирую, что буду делать днем. Пожалуй, планами и надо заняться.
Подписанный приказ меня не обрадовал, значит, я ее опять уволил. И даже не помню как. Мог же такого наговорить. А ведь даже не имею на это право, это ее личное дело с кем она и как. Только все равно не хотелось, чтоб она могла так, по тарифу с кем попало. Остается надеяться на чувство юмора Николь. Или может в этот раз оставить все как есть? Не получается у нас работать вместе. Слишком много того, что не должно быть. И все не так как хотелось, но я же сам себе все это организовал.
