Судьба что ль у меня малолетняя, одни сосунки пристают, и что их так на взрослых тетенек тянет? И главное считают, что счастье ко мне великое подвалило в штанцах в облипочку с хвостиком на макушке. Одного пошлешь на танцполе, так тут же еще два нарисуются, пришлось призывать на помощь Бизончика, его авторитетный разворот плеч сразу очистил пространство вокруг меня, и разные распущенные конечности мне не мешали танцевать почти до утра.
В понедельник весь день потратила на изучение возможностей обновленных версий офисных программ; вторник — изменение законодательства и сроки хранения, установленные всевозможными министерствами, ведомствами и агентствами; среда — зарубежный опыт, стандарты, это был самый интересный день и мы засиделись допоздна, обсуждая новости, их было много. Четверг: мало того что трудно выступать последней, так еще и после перерыва на обед. Но доклад прошел на ура, были вопросы, и я вроде бы в грязь лицом не ударила, однако, удостовериться в этом смогу после просмотра записи. Материалы конференции было решено разместить в видеозаписи, а не только в виде презентаций и основных тезисов, с согласия выступающего, конечно. А вечерами с надеждой на избавление проверяла почту и заходила в СЭД. Но надеждам не суждено было оправдаться, только слегка от завалов избавилась. Замена выбирала самые легкие задания, и, к сожалению, совсем не срочные. В понедельник вечером написала ей письмо с расстановкой приоритетов, но его проигнорировали; во вторник вечером сама рассылала запросы, назначала встречи, переносила совещания, передала ценные указания Липе и Кате; в среду шеф выдернул меня на встречу с партнерами, столкнулась там с Липой, радостно сбежала, прям сразу; четверг прошел тихо, я просто тихо материлась, принося извинения за не вовремя направленную информацию, за накладки по встречам и в целом за мое отсутствие на работе, как можно было снести часть расписания? Если бы не дурная привычка распечатывать план на день, то вообще ничего бы не восстановили. Снесли одну встречу — случайность, две — уже профнепригодность. Еще и запрос отправила в службу айти, чтоб проверили кто и когда снес, она оправила, святая простота-то, решила меня подставить, с моими же регистрационными данными заходит в СЭД, только вот не учла, что с айти мы спелись и сдружились, так что ответ ей не понравился.
В пятницу пробежалась с утра по магазинам и привела в порядок свои вещи, после обеда заехала на работу на часик, узнать, как обстоят дела в моем королевстве, узнала все от Веры, чтоб не светиться пред Ковиным свет Владимировичем, а то еще радостно припашет к чему покруче отчетов за месяц. К концу недели и.о. не очень-то была рада своему положению, Ковин был крут (с ее слов, со слов Липы и Кати был в обычном расположении духа, а значит, был почти приятен и нежен) и угодить ему она никак не могла. Значит, в понедельник я вернусь на работу, эх, не судьба спихнуть Андрео на другую шею.
Суббота и воскресенье прошли в попытке объять необъятное, бегала от одной секции к другой, разнообразие тем радовало, но вот разорваться на пару десятков Николь у меня никак не получалось, а жаль.
В понедельник в очередной раз устраивалась на эту работу, радовали предстоящие майские праздники, так что работать придется мало.
Как всегда мои планы на праздники были вероломно разбиты начальством, все дни я носилась со своим неугомонным шефом. Мы слетали в Лондон. Потом рванули в Сочи, но море я увидела только из окна номера. Потом навестили Екатеринбург, оттуда умчались в Питер. Находясь в нескольких сотнях метров от Исаакиевского Собора, я так и не оказалась на колоннаде. Вернулась домой поздно ночью и просто рухнула. Ноги болели, многочисленные перелеты сказались на моих конечностях. А рано утром предстояло опять куда-то мчаться. Куда-то, где я должна быть к вечеру в подобающем виде. Утром я с трудом выбрала «этот подобающий вид», а мысль о шпильках причиняла физические страдания.
Мы опять летели, в этот раз я даже не стала притворяться, что все хорошо, ноги продолжали болеть, и риск получить варикоз меня не радовал. Сейчас бы массаж или просто полежать, задрав ноги повыше. Представив себя в виде Клеопатры сложившей ноги на спину послушного раба, моя фантазия пошла дальше: вот уже верный раб нежно ласкает мои измученные ступни, потом его руки поднимаются все выше, ласки становятся все настойчивей, раб посмотрел на меня… и бокал с водой я вылила на шефа.
— Вы что? Рехнулись?
— Почти. Вместо выходных прыгаю как блоха из одного федерального округа в другой. Уже руки, ноги, голова не слушаются.
— Прилетим, отдохнете.
— Не люблю летать.
— Боитесь?
— Немного, я же не знаю, кто за штурвалом, а вдруг он меня знает, а расстаюсь я с мужиками плохо, вот и решит меня в свободный полет методом катапультирования отправить.
— Вы испытываете слабость к летчикам?
