Мы одновременно улыбнулись друг другу. Его похвала была приятна, но попали мы сюда не за тем, чтобы миловаться. Надо пользоваться ситуацией.
— Раз уж мы тут застряли, то предлагаю поговорить о делах.
— Согласен.
— Когда у тебя день рождения, Уоррен? — начала я. Записывать ответы было некуда, но ничего. Я привыкла запоминать информацию на слух.
Парень хмыкнул.
— Давай начнем с чего попроще. Например, тебе стоит звать меня Нэйт, а не Уоррен. Так меня все друзья зовут.
Я кивнула.
— Меня друзья сокращенно зовут Олли.
— Олли? — он поморщился. — Ну нет, тебе такое не подходит. Ты брата Говарда через себя перевернула. Какая ты Олли, Блэйк. Я буду звать тебя Ви.
— Ви?
— Ви, или Оливия. Но Олли это не твое.
— Ладно, — спорить я не собиралась. В конце концов, такая исключительность придаст правдоподобности нашим отношениям. — Так как насчет дня рождения, Н-нэйт?
— Седьмого июля, Ви. А у тебя?
— Тридцатого ноября.
Мы начали обмениваться простой информацией. Цвета, книги, одежда, любимая еда. Вот так запросто! Два совершенно не знающих друг друга человека, стояли в подсобке вместе со швабрами и рассказывали о себе.
Незримое расстояние между нами вдруг сократилось. Совсем чуть-чуть. От этого мы не стали друзьями. И упаси создатель, влюбленными.
Знакомые. Мы только что стали немного ближе друг к другу.
Я узнала, что Уоррен сидел на строгой белковой диете. В его каждодневный рациона входило три вида мяса. Он почти не ел сладости, но иногда выбирался и уплетал коробок пончиков — самой вредной пищи на свете.
Отец пророчил Уоррену карьеру Первого советника по темной магии. Считал, что герцогский титул должен перейти человеку на высокой должности в государстве, а не спортсмену. Даже если этот спортсмен добился высоких результатов.
Иронично, что о карьере Первого советника мечтала я, дочь того, кто проделал путь от солдата до генерала, а не парень из богатейшей семьи аристократов.
— И я не ем клубнику. Никогда. Запомни это. Ничего клубничного, — отрезал он.
— Почему? — категоричность с которой он это сказал впечатляла.
— Аллергия. Мне нельзя ее ни в каком виде.
— Настолько сильная?
— Смертельная и неизлечимая. Мама в детстве таскала меня по всему миру, чтобы избавить от этой напасти. Никакого эффекта.
— Это… Это неприятно.
— Да.
Нэйт оттолкнулся от стены. Он чуть склонил голову набок. На его губах заиграла хитрая улыбка. Мне это все не нравилось. Фигура у него внушительных размеров. Казалось, все пространство собой заполнил, а я в не самой выгодной позиции для приема. Прижата к стене.
— Так что никакой помады с клубничным вкусом.
В полумраке подсобки темные глаза Нэйта загадочно блестели. Он вообще был незаконно прекрасен в этот момент. Мне бы подумать о том где я и с кем нахожусь. Но видимо я слишком размякла из-за душевного разговора.
— Не беспокойся, я никогда не крашу губы, — с гордостью заявила я.
— Отлично.
Нэйт подался вперед. Его ладони уперлись в стену, заключив меня в ловушку. Он коснулся губами моих. От неожиданности я охнула, и Уоррен воспользовался замешательством. Его язык с легкостью проник в мой рот.
Я подняла руки, чтобы оттолкнуть парня. Но получила обратный эффект. Уоррен прижался ко мне. Вот же камень! И не сдвинешь его так просто.
Нэйт как ни в чем не бывало продолжал целовать меня. Он делал это с таким нажимом, будто мы были влюбленными, которые встретились после долгого расставания.
Я извернулась, чтобы разорвать поцелуй. Но Нэйт впечатал меня в стену. Его рука скользнула к моей талии, вторая легла на шею. От прикосновений по коже разбежались мурашки.
Странная волна трепета охватила меня. Тягучий жар растекся под кожей от груди к низу живота. Я вздрогнула от новых ощущений и неожиданно для себя ответила на поцелуй.
Все происходящим было слишком сладким, слишком новым для меня. Я совсем потеряла голову.
Так нельзя! Нельзя!
Нэйт перестал так прижимать меня. А его ладонь с талии поползла к моему бедру, к краю плиссированной юбки. В этот момент я просунула между нами ладони и отпихнула парня.
Мы оба тяжело дышали.
— Ты с ума сошел! — рявкнула я. — Ты что забыл? Мы не пара, а только притворяемся. И только один день. И только перед родителями.
Мои губы горели, тело дрожало. Сама не своя я бросилась к двери.
— Открой.
— Ви, я… — Уоррен что-то хотел сказать, но я перебила его.
— Открой немедленно. Пока мы тут болтали, все уже ушли. Открывай! — потребовала я.
— Ви, послушай меня.
— Не хочу. Ничего сейчас не хочу слушать, — запротестовала я. — Открой эту проклятую дверь.
Уоррен подошел ко мне. Он коснулся ручки, но открывать не стал. Какой же он упрямый. Я недовольно посмотрела на него.
— Ты обещал открыть ее, как только все уйдут, — напомнила я. — Нельзя нарушать свои обещания.
Замок щелкнул. Уоррен отворил створку, и я пулей вылетела в коридор.
— Не провожай. Увидимся завтра в полдвенадцатого.
Я неслась к общежитию, как ужаленная. Ноги едва касались земли. Уоррен так вывел меня из себя своим поцелуем, что я ничего вокруг не замечала.
Не знаю, видел ли меня кто-нибудь в такой поздний час. Но во всяком случае никто не попытался остановить.