– Хочешь сказать: поднятыми на уши посольством и Интерполом, а также запретом на выход из дома до конца моих дней? – горько усмехаюсь я. – Да, я прекрасно знаю, на что способен мой отец. И мой муж. Но я устала жить так, как мне говорят другие. Я не могу забеременеть уже почти год, и это сводит с ума моих «любимых» родственников. Эрик и без того никогда не интересовался мной. Ему обещали наследника и полкоролевства в придачу. И пока я не исполню своего предназначения, – показываю пальцами в воздухе кавычки и закатываю глаза, – от меня не отстанут.
– Еще бы! Получить почти полмиллиарда долларов всего лишь за то, что обрюхатил дочку карамельного магната, – чем не мечта идиота? – с сарказмом говорит подруга.
Я на мгновение замираю и думаю о том, как же получилось, что моя жизнь превратилась лишь в некое подобие чего-то нормального. Пока все мои друзья после окончания колледжа путешествовали, строили карьеры и влюблялись, я готовилась стать идеальной женой мужчине, которого никогда не любила и которого выбрал мне отец.
«Он идеальная партия для такой целомудренной и правильной девушки, как ты, Китти Каталина. Из приличной семьи, окончил Йель, и с такой-то родословной! Он будет отличным мужем для моей принцессы», – ежедневно повторял отец.
Вот только никто не предупредил меня, что умный и приличный парень может оказаться настоящим извращенцем, который будет упиваться тем, что делает мне больно. Я не помню ни единого раза, когда наш с ним секс был бы для меня безболезненным. Казалось, он еще больше возбуждался от того, что я кричала, плакала и просила его перестать.
Я возвращаюсь из своих воспоминаний и продолжаю рассказ:
– Знаешь, месяц назад его мать повела меня к гинекологу, – от этих воспоминаний я непроизвольно вздрагиваю. – Своему гинекологу. Потому что моему «явно заплатил мой папаша, чтобы тот не рассказал, что им подсунули порченный товар. А вдруг я не смогу родить им внука?» И это, между прочим, прямая цитата.
Николь набирает в рот воздух, готовясь разразиться тирадой в сторону мужниной родни, но я останавливаю ее жестом.
– Она хотела зайти со мной в смотровую… – сухо говорю я. – Заглянуть, правильно ли я устроена. Как будто ее сын не рассказал ей во всех подробностях, как и что творится у нас в постели.
Я начинаю смеяться, и мне кажется, что мое состояние очень близко к истерике. Николь встает со своего стула и подсаживается ко мне на диван, крепко обнимает меня одной рукой, а второй делает знак официанту, чтобы повторил напитки.
Она не спрашивает, почему я не расскажу своему отцу. Еще в школьные времена подруга поняла, что он никогда не встанет на мою защиту. Конечно, ведь даже при ней он так часто внушал мне: «Мужчины всегда знают лучше, что нужно женщине. Тебе остается всего лишь подчиняться». А сейчас, когда я сама наконец поняла, что титул моего мужа был крайне выгоден политической карьере папочки, я и вовсе перестала надеяться на какую-то помощь и защиту с его стороны.
Иногда мне кажется, что отец ненавидит меня просто за факт моего рождения. Из-за меня при родах умерла моя мать, и, как часто говорила мне наша домоправительница: «В тот день мистер Спенсер потерял себя». Да, он нашел утешение в своей фанатичной идее сделать из меня принцессу, и долгие годы я с успехом потакала ему в этом. Но всему приходит конец. Нельзя бесконечно играть на чувстве вины собственного ребенка. Поэтому для меня настало время вырвать для себя хотя бы немного свободы.
– Как все-таки тебя отпустили, милая? – мягко говорит Ники.
– Эрик уехал в командировку в Гонконг на четыре месяца, не забыв прихватить с собой свою секретаршу – тире любовницу. Не говори сейчас ничего, он не скрывает от меня таких деталей. Благодаря мужу я прекрасно знаю, как хорошо делает минет его талантливая во всех смыслах Аманда и как плоха в этом я. Поэтому я сказала, что уезжаю в Барселону на это же время, чтобы поправить здоровье и… попрактиковаться в живописи.
В этот момент мы обе прыскаем от смеха. Николь как никто знает, насколько плоха я в рисовании, но муж – да что уж, даже мой отец не подозревает об этом.
– Еще со школы, ну, ты знаешь, я начала копить наличные. Снимала по чуть-чуть со счетов, так, чтобы отец не заметил. Из этих денег я заплатила за кулинарную школу. Пришлось оплатить индивидуальные занятия на этот срок и, честно сказать, это съело большую часть моего бюджета.
– Сколько тебе нужно? Скажи, я прямо сейчас выпишу тебе чек, – перебивает меня Ники.
– Нет, я не буду брать у тебя деньги. Ты знаешь, я не изменю своего решения. Хватит и того, что тебе придется терпеть мое общество ближайшие две недели, – на моем лице расцветает улыбка. – Еще я заплатила одной художнице из Барселоны, знакомой знакомой, чтобы она тратила за меня деньги по моей кредитке. Представляешь, сегодня можно найти работника буквально на все что угодно.
– Еще бы. Ты предложила ей тратить твои деньги, при этом еще и приплатила за это. Ты работодатель мечты, Кит-Кат, – подыгрывает Николь.
