— Да, мистер Сэлинджер, — ответила я и улыбнулась. Ну, побуду я Сюзанной. Кому от этого хуже?
— Хочу узнать ваше мнение, — сказал Сэлинджер.
— Спрашивайте, — ответила я, но сердце тут же бешено заколотилось.
Начальница недвусмысленно предупреждала меня, что не стоит завязывать с Сэлинджером разговоры. Однако она не давала никаких указаний по поводу того, что делать, если Сэлинджер сам завяжет разговор со мной. На этот счет не было ни правил, ни запретов. Вероятно, такого не случалось много лет. Возможно, даже десятилетий. С «Шестнадцатым днем Хэпворта» мы оказались на неизведанной территории. На Диком Западе по части этикета общения с Сэлинджером.
— Вы же видели книги, которые прислал этот малый из Виргинии? — Сэлинджер говорил чуть громче необходимого, а его речь была немного странной, искаженной, как у людей, потерявших слух.
— Видела, — подтвердила я.
— И как они вам?
— Неплохие. — Неплохие? Почему я так сказала? — Некоторые понравились мне больше других. Вы спрашиваете о дизайне?
— О самих книгах, — мягко ответил Сэлинджер.
— А… — Я пыталась собраться с мыслями, но в голове все перепуталось. — Некоторые понравились мне больше других, — повторила я. — Но я и раньше видела книги этого издательства. Они публикуют много поэтов. Некоторые очень хорошие.
— Вы читаете стихи? — спросил Сэлинджер, кажется заинтересовавшись: голос его теперь звучал более сосредоточенно.
Сердце у меня чуть не выскочило из груди. Я не сомневалась, что, если бы сейчас зашла начальница, ей бы этот разговор не понравился.
— Да, — ответила я.
— А сами пишете? — поинтересовался Сэлинджер.
— Пишу.
Я взмолилась, чтобы Сэлинджер не попросил меня повторить сказанное и еще раз произнести слово «стихи», ведь моя начальница могла войти в любой момент.
— Что ж, это здорово. Рад слышать.
Тогда я не знала — я узнаю это лишь через несколько месяцев, когда прочту «Симор: введение», — что Сэлинджер приравнивал поэзию к духовному опыту. Стихи для него означали слияние с Богом. Но в тот момент я об этом не догадывалась; мне лишь казалось, что я предаю свою начальницу, во всяком случае бессознательно.
Тут я заметила ее в бухгалтерии; она направлялась в мою сторону.
— Хотите поговорить с ней? — спросила я Сэлинджера. — Она как раз идет к свой кабинет, я ее вижу.
— Да, Сюзанна, спасибо, — сказал он почти тихо. — А вам хорошего дня. Было приятно с вами поговорить.
— Это Джерри, — шепнула я, когда начальница подошла к моему столу.
— О! — воскликнула она и поспешила в кабинет.
Дверь закрылась, раздались крики. Затем на некоторое время воцарилась тишина, и начальница вышла из офиса с ошеломленным видом. Она аж разрумянилась от волнения.
— Он хочет заключить сделку, — выпалила она и закурила.
Хотя ее слова должны были, по-видимому, означать смирение с неизбежностью, начальница казалась взволнованной. Дело в том, что в агентстве в последнее время не происходило ничего интересного. А теперь наконец что-то зашевелилось. И пусть сделка была незначительная, для мира она стала бы сенсацией — естественно, при условии, что мир о ней бы узнал. Сэлинджер, разумеется, не желал никаких анонсов, объявлений в «Паблишерз Уикли», статей в «Таймс» о завершении периода его отшельничества. Он не хотел никакой публичности. Мы не должны были говорить никому, и Роджеру Лэтбери тоже, даже жена Лэтбери не должна была знать. Мы могли обсуждать сделку в офисе, осторожно и сдержанно — а это значило, ни в коем случае не разболтать о ней Оливии, — но остальному миру нельзя было говорить ни слова.
Через час начальница протянула мне кассету; надиктованное письмо отражало ее приподнятые чувства.
Начальница подписала письмо своей витиеватой подписью. Тем вечером я уходила из офиса последней — значит, именно мне досталась обязанность отнести почту в ящик на углу Сорок восьмой. «Ну, Джерри, с Богом», — подумала я и опустила письмо в ящик; оно упало на груду других писем почти неслышно, не произведя никакого шороха. Как он и хотел, подумала я.
Однажды в конце мая начальница выбежала из кабинета и стала звать Хью. На этот раз он вышел сразу, встревоженный паникой в ее голосе. Я тоже перепугалась.
— Джуди звонила, — устало произнесла начальница. — Она хочет зайти. Найди все ее отчеты по роялти, принеси все ее книги, и… — Она раздосадованно всплеснула руками. — Короче, принеси все. Газетные вырезки… все, что найдешь.
— Ладно, — кивнул Хью.
— Джуди? — шепотом спросила я.
— Джуди Блум, — пояснил Хью.
У меня упала челюсть.
— Джуди Блум?
— Ну да, — равнодушно ответил Хью. — Детская писательница. Слышала о такой?
— Слышала, — ответила я, сдерживая смешок.
— Она была клиенткой Клэр. Теперь ее ведет твоя начальница. Или Макс, точно не знаю.
