Вот что интересно: говорят, Сэлинджера хорошо читать только в юности, потом из него вырастаешь. Мол, этот писатель затрагивает темы, актуальные лишь для подростков, и пишет о подростковых проблемах. Возможно, это и так. Я могу подтвердить: в агентство действительно писали читатели примерно от двенадцати до двадцати двух лет, таких было большинство. Но я познакомилась с Сэлинджером, будучи уже взрослой; точнее, в том возрасте, когда прощалась с детством, как Фрэнни, и начинала понимать, что все мои представления о жизни в этом мире не соответствуют действительности. Поэтому с каждым проходящим годом, с каждым последующим прочтением рассказы и герои Сэлинджера менялись и открывались мне с новой стороны.
В двадцать четыре года я прекрасно понимала Фрэнни: ее злость на мир, на мужчин, подобных Лэйну, которым этот мир принадлежал. Тогда я еще не обращала внимания на совершенство конструкции рассказов Сэлинджера, их восхитительную краткость и символизм, выверенный баланс социальной сатиры и психологического реализма, диалоги, воспроизведенные с поразительной точностью, как в жизни. В двадцать четыре я думала:
Все эти годы я ощущала родство с Фрэнни — мне не давали покоя страдания окружающих, их неугомонные эго. Возможно, как Холден Колфилд, я вела себя «не по возрасту инфантильно». Возможно, я всегда буду человеком, не умеющим прятать свои эмоции от мира, как писал тот парнишка, человеком, который знает, что нельзя показывать чувства, но ничего не может с собой поделать. Возможно, я вышла замуж за человека, слишком похожего на Лэйна Кутелла. Пройдет еще три года, я заберу детей и уйду от мужа — уйду к своему бывшему бойфренду из колледжа, тому самому.
Но теперь я любила еще и Бесси Гласс, любила ее не меньше, чем Фрэнни; Бесси, потерявшую двоих из семерых детей, причем один наложил на себя руки; Бесси, что бродила по квартире, как привидение, и боялась — боялась до помутнения рассудка, — что те же демоны, что не давали покоя Симору, примутся и за Фрэнни. В «Фрэнни и Зуи» есть один момент, почти невыносимый; в этот момент я всегда откладывала книгу и устраивала себе передышку. Зуи отчитывает Бесси за то, что та не знала, что «Путь паломника» принадлежала Симору. Фрэнни говорит матери, что нашла эту книгу в библиотеке. «Как можно быть такой глупой, Бесси, — в ярости накидывается на нее Зуи. — «Она взяла ее в старой комнате Симора и Бадди; сколько себя помню, книга всегда лежала на его столе». А Бесси отвечает: «Я стараюсь не ходить в эту комнату, и ты об этом знаешь… я не смотрю на старые вещи Симора».
В этот момент я всегда плакала. Через несколько страниц Зуи спрашивает, хочет ли Фрэнни поговорить с Бадди. «Я хочу поговорить с Симором», — отвечает она.
В этот момент зашел муж и увидел, что я рыдаю — рыдаю громко, безутешно, пытаясь не намочить страницы книги, подаренной отцом матери, а теперь принадлежащей мне.
Рассказы Сэлинджера — анатомия утраты; каждое слово в этих рассказах кричит о потере, от первого до последнего. Даже «Выше стропила, плотники», один из самых смешных рассказов в английской литературе, пропитан отголосками смерти Симора, его самоубийства. Прошло семь лет; Бадди по-прежнему в трауре. Даже «Над пропастью во ржи» — не что иное, как портрет человека, переживающего горе: причиной ярости Холдена становится смерть его брата Элли. И Фрэнни не беременна: она скорбит, как и все семейство Глассов. Скорбящее семейство, которому не суждено оправиться от пережитого. Скорбящий мир, которому не суждено оправиться от утрат.
Муж потрясенно смотрел на меня с порога.
— Ты расстроилась из-за папы, да? — спросил он. — То, что произошло… навело тебя на мысль, что и твой папа скоро… с ним тоже это случится. — Мы знали, что папа уже не поправится. Ему будет хуже с каждым днем; вскоре он не сможет ходить и говорить, а потом все, конец. — Это из-за папы?
Я вытерла слезы рукой и утерла нос.
— Нет, — ответила я, — это из-за Сэлинджера.
Выражаю самую глубокую признательность Джордану Пэвлину, Тине Беннетт, Стефани Ковен, Кэти Цукерман, Кэролайн Блик, Светлане Катц, Николасу Латимеру, Бриттани Морронгьелло, Кэйти Бернс и Салли Уиллкокс. Спасибо всем сотрудникам Knopf, WME, Janklow & Nesbit.
Спасибо Эллисон Пауэлл и Кэролин Мерник, Джоанне Хершон, Стэйси Готтлиб и Эбби Расмински за первое прочтение романа и толковые замечания. Спасибо Лорен Сэндлер за все. Кейт Болик, Эвану Хьюзу, Адель Уолдман, Мэтью Томасу, Дилану Лэндису и самое большое спасибо — Чарльзу Боку.
Благодарю всех прекрасных редакторов и продюсеров, с которыми я работала над отдельными статьями и отрывками, объединенными в итоге в эту книгу: Джеффри Фрэнку, Джону Суонсбергу, Джеймсу Кроуфорду, Дэвиду Крэсноу. Спасибо Slate, BBC Radio 4, Studio 360.
