– Что было бы с тобой? Ну, я же говорю, тебя увидела бы милиция, которая всегда всех бережет, или тебя увидел бы кто-нибудь другой, жадный до чужих вещей…
– Да нет, не со мной. Вообще?
– Вообще?
– Ну да.
– Ничего бы не было.
– Совсем ничего?
– Да, не было бы ничего.
– «Не было бы ничего»? Или ничего не было бы?
– Не было бы ничего, понимаешь?
Так ли я поняла ее? Она действительно хотела сказать, что не было бы ничего? Значит, она вовсе не против меня?
– Ксень…
– Чего? – она на балконе листала журнал, я сидела у компьютера.
– Да так… Клевая ты, Ксенька.
– Вот как? Что с тобой случилось?
– Со мной? Ничего.
– Да? – она даже высунулась сюда, в комнату, и с интересом поглядев на меня, пробормотала:
– Мир рушится…
Тихое течение времени… Нет, его здесь определенно не было. Мы просто сидели – даже в разных комнатах, и было хорошо, клево. Неужели один человек может так все изменить в жизни другого? Не знаю.
– Ладно, Ксюх, я пойду.
– Куда же это, интересно?
– А тебе какая забота?
– Да иди, я держу, что ли?
– Домой пойду.
– Ну-ну.
– Честное пионерское!
– А как же тот клуб? И эти твои приятели, с которыми ты так хорошо проводишь время – Катя, Глеб?
– Плевать хотела!
– А что так?
Не могла же я сказать ей, что с ними только в «Дым» и можно ходить.
– Да-а… Пока, Ксень.
– Good bye, Мэри… Джейн.
Я закрыла дверь, спустилась на один пролет, остановилась. Как же все сложно. Я не могу объяснить это. Совсем не могу.
Этот день станет днем, когда я начну курить. Действительно, ну сколько можно заглядывать на прилавки с сигаретами? Бояться, что не продадут, ведь я для этого еще как бы маленькая. Вот уже несколько дней подряд хожу и высматриваю. Какую марку. В каком магазине. Делаю вид, что выбираю кашу или минералку, потому что иногда сигареты находятся рядом с ними. Стала совсем как преступник – оглядываюсь, маскируюсь. Хотя для чего? Чего я боюсь, ведь это в конечно итоге мое дело. Не знаю. Не знаю, не знаю, черт!
– П-простите, вы не знаете, вот эти, которые слева от вас – они с фильтром? Сказали м-м-м… купить какие-то такие, из головы вылетело название… – а сама в это время упорно краснею и чувствую, как большая мокрая капля катится от виска по щеке, и дальше – на шею, за воротник.
– Вот эти? – молоденькая продавщица рада мне помочь. Ну действительно, разве ребенок с такими невинными глазами может курить? Нет, конечно, нет – девочку просто попросили – родители или еще кто-нибудь. Бабушка, например. – Да, они с фильтром. Сейчас все, кажется, с фильтром идут. Даже самые дешевые, а эти – дорогие (я выбрала довольно дорогую марку, чтобы – глупо – не испортить впечатления). – Будете брать? – спрашивает она меня, улыбаясь. А мой взгляд падает на вездесущую табличку «Табачные изделия не продаются лицам, не достигшим 18– ти лет», и я, зачем-то несколько раз кивнув головой и судорожно зачерпнув воздух, бормочу:
– Да, конечно, раз попросили…
Получаю сдачу, говорю «спасибо», дрожащей рукой кладу пачку сигарет в дамскую сумочку, открываю дверь и понимаю: вот оно, ощущение свободы и счастья! Ветер дует в лицо, и я жадно дышу… Сделано. Такая красивая, блестящая, стильная пачка сигарет.
Я? Я курю? Нет, это было так дико, так непохоже на правду! Меня разобрал смех – эх вы, те, которые не продают табачные изделия лицам, не достигшим восемнадцати лет! Куда вы смотрите? Обмануть вас оказалось проще простого, ха! Целый день я носила сигареты с собой, и мне постоянно казалось, что все чувствуют запах табака, знают, что я хочу сделать. Типичный синдром шизофреника. Я же хотела дождаться вечера, когда станет прохладнее, потому что курить в такое пекло не хотелось даже мне.
…Чиркаю спичкой, сигарету держу в руках, пытаюсь зажечь. Ветер. Отворачиваюсь, снова попытка – и снова порыв гасит только что вспыхнувший огонь. Я жду, пока пройдут показавшиеся за деревьями прохожие. Наконец зажигаю, втягиваю носом дым, но все держу
Наслаждаюсь чувством всемогущества, эйфория течет по жилам. Так хотелось стать другой, той, кто курит, человеком-романтиком. Человеком из толпы? Отгоняю эту бестолковую мысль, зажимаю сигарету губами, чуть вдыхаю… Ничего. Ничего не чувствую. Еще совсем чуть-чуть – вдох. Ничего. Пусто и по-прежнему страшно. Снова вдыхаю этот дым, кидаю сигарету на землю, втаптываю в асфальт кроссовками. Только противный вкус табака во рту и ощущение, что я нарушила что-то святое, какой-то сильный запрет, что не выдержала. И все-таки весело – не поддалась. Я, оглянувшись, выплюнула эту грязную слюну с грубым запахом никотина. Пачку сигарет и спички выкинула в урну. И было грустно – этот день стал днем, когда я начала и бросила курить.
А потом я стояла под душем, и было так чертовски хреново, так дурно. Мне хотелось к Ксюхе – дерзкой, резкой, с ней точно не будет плохо. Пусть что угодно – к Ксюхе, к Ксюхе! Ну позвони же, черт подери! Чего тебе стоит – поднять трубку и просто позвонить, Ксень?
