Герцог Ротэм, дерзкий сластолюбец и известный развратник, всего лишь одним пылким поцелуем смог лишить покоя красавицу Тесс Бланшар. Теперь его образ преследует ее во снах, полных грешных и запретных грез. Но встреча с герцогом вызвала небывалый скандал, и, чтобы избежать дальнейшей огласки и не лишиться влиятельных покровителей, Тесс должна выйти за Иана замуж. Брак с герцогом открывает перед Тесс мир жарких ночей и плотских наслаждений. Однако девушка не испытывает к герцогу любви, между ними нет ничего, кроме животной страсти. Тогда почему ей вдруг стал так дорог этот искушенный грешник?
И хотя я уже довольно давно отказалась от поисков потенциального жениха, я быстро заново усваиваю основное правило общения с противоположным полом: если играть с огнем, то ты обязательно когда-то обожжешься… И Ротэм – это самое горячее пламя из всех.
Поцелуй был на удивление безвкусным.
Тесс Бланшар накрыла волна разочарования после того, как мистер Хеннесси заключил ее в свои объятия. Она ожидала гораздо большего, поддавшись его импульсивному жесту.
Больше волнения, больше удовольствия, больше
Но вместо этого Тесс обнаружила, что занимается логическим анализом его любовных ласк. Точный натиск губ. Угол наклона головы. И вовсе не возбуждающие прикосновения обвивающих ее рук.
Как бы горько это ни было, но Тесс поняла, что между ними не проскочило никакой искры, не вспыхнуло
О, Патрик Хеннесси, несомненно,
Не то чтобы у нее было с кем сравнивать. В свои двадцать три года она лишь во второй раз обнимала мужчину, испытывая нечто вроде романтического побуждения.
Это был чистой воды мимолетный порыв. Еще минуту назад они смеялись над строкой в комической пьесе, написанной Хеннесси, а мгновением позже на лице мужчины застыло выражение, которое выдало его с головой. Когда он подошел ближе и наклонился, чтобы слиться с ней в поцелуе, Тесс даже не думала останавливать его. Слишком долго она позволяла себе томиться на лавке запасных в любовной игре, боясь дать своему сердцу разбиться. Но пришло время войти в основной состав.
Со стороны казалось, что к господину Хеннесси она тянулась лишь из любопытства и желания вкусить запретный плод. Конечно же, ей лучше было знать. Приличная леди не позволяет себе скандальных экспериментов с распутными актерами за кулисами сцены. Хеннесси был своего рода Лотарио в кругах лондонского театра, хотя, будучи блестящим исполнителем, он также был успешным менеджером своей труппы, многообещающим драматургом и талантливым режиссером двух недавних концертов Тесс, собравших огромные суммы для ее благотворительной деятельности.
И, опять же, возможно, она просто не давала ему шансов.
Сильнее закрыв глаза, Тесс сделала все, чтобы проникнуться поцелуем. В ответ на это рука Хеннесси опустилась ниже ее поясницы, и он прижал девушку к себе. Несмотря на отсутствие энтузиазма со стороны Тесс, она, очевидно, подействовала на него возбуждающе, ибо ощутила кое-что твердое, упершееся в нижнюю часть ее живота.
– Ну надо же! Мисс Бланшар, вы что, репетируете любовную сцену в своей постановке?
Испуганная Тесс резко отстранилась от Хеннесси и остолбенела, осознав, кому принадлежит этот язвительный мужской голос. Очевидно, она не слышала, как кто-то вошел в бальный зал, где была воздвигнута импровизированная сцена.
Господи, какое ужасное стечение обстоятельств! Как так вышло, что этот высокомерный и бессовестный герцог Ротэм, старший двоюродный брат покойного жениха Тесс, стал свидетелем ее небольшого согрешения? Ротэм зашел за кулисы и увидел ее в тайных объятиях человека, которого она наняла для постановки любительской пьесы.
Щеки Тесс жарко вспыхнули, когда она отодвинулась от своего напарника по игре. Реакция Хеннесси на неожиданное появление герцога была такой же быстрой, и он сразу же отпустил девушку. Однако актер выглядел не только виноватым, но и несколько встревоженным, будто его поймали за совершением жестокого преступления.
Расправив плечи, Тесс обернулась и посмотрела на Иана Сазерленда, высокого и статного герцога Ротэма. В приглушенном дневном свете, проникающем сквозь занавески на окнах бального зала, его привлекательные черты лица казались таинственной маской, однако губы были стиснуты от недовольства или даже гнева.
Она сказала сама себе, что у него нет никакого права осуждать ее.
