— Все мы когда-то были наивными. Ты это перерастешь.
— Полагаю, именно этим я сейчас и занимаюсь.
Она поднесла стакан к губам и вспомнила, что собиралась остановиться. Еще два глотка: по одному для мамы и папы.
— Я думала, что когда-нибудь у меня будет то же самое, — сказала она. Но вместо этого она была замужем, и у нее не было мужа.
— Передо мной простиралась вся моя жизнь, и я с нетерпением ждала возможности прожить ее. И вот однажды папа получил письмо, в котором говорилось о предательстве Гарри, и мое будущее рухнуло. Ты можешь себе представить, каково это?
Ответа не последовало. Он уставился на потрескивающее пламя. Она закинула ноги на сиденье, подтянула ночную рубашку к коленям.
Он молчал так долго, что, когда наконец заговорил, она подпрыгнула.
— Я представляю, что это все равно что смотреть в пустоту, — сказал он. — Каждый день ты должен вставать и смотреть в лицо этой пустоте и пытаться построить другое будущее, даже когда ты скорбишь о том, что потерял. Я полагаю, что каждый день ты говоришь себе сосредоточиться на том, что у тебя есть, и никогда не надеяться ни на что другое, и со временем этого становится достаточно.
Он знал.
Потому что, конечно же, он любил Рейчел. Любил ее и потерял. Его потеря была еще тяжелее, чем ее.
Никаких жертв, сказал он днем ранее. Женившись на Кассандре и убрав ее с глаз долой, он был в безопасности. Он сделал ее идеальной женой для себя. Потому что в его представлении идеальной женой была та, которая вообще не была женой.
БРЕНДИ НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛО: ее сердце болело из-за того, что они оба потеряли. Кассандра хотела ненавидеть его, но это было несправедливо. Она согласилась на формальный брак, когда была еще слишком молода, чтобы понимать, какой долгой может быть жизнь, когда проживаешь ее в одиночестве.
Кроме того, он ей тоже был не нужен. Если бы она могла выбрать себе мужа, он был бы совсем не похож на Джошуа Девитта.
— У меня никогда не было романа с женой Болдервуда, — сказал он, потягиваясь и возвращаясь к своей обычной оживленности. — Я не очень хороший муж, но я могу пообещать быть честным, и это правда.
Пустой бокал был тяжелым в ее руках, в граненом стекле плясали отблески пламени. Она поставила его рядом с полным и увидела, как пламя отражается и в насыщенном цвете ликера. Она подняла бокал, чтобы полюбоваться им.
У него не было причин лгать. Что самое худшее она могла сделать? Вернуться в Санн-парк и никогда больше с ним не разговаривать? Завести любовника, чтобы он мог развестись с ней и выгнать их всех?
— Тогда почему Гарри думает, что ты это сделал? — спросила она.
— Я думаю, это план, чтобы получить деньги и отомстить мне. Я думаю, они это спланировали.
— Они это спланировали?
— Это единственное объяснение. — Его взгляд метнулся к бокалу в ее руке и снова поднялся. — Предположим, что я невиновен. А теперь подумай о том, что они находятся в тяжелом финансовом положении, они винят в этом меня, и я являюсь легкой мишенью.
— Но сказать такое о собственной жене! Он должен знать, что стенограммы о подобных уголовных делах публикуются полностью и продаются десятками тысяч экземпляров. Ее репутация…
Он пожал плечами и вздохнул. Для мужчины, который говорил, что никогда не устает, сегодня вечером он выглядел усталым.
— Вот почему я думаю, что она с ним заодно. Другие женщины переживали ситуации и похуже, даже выходили из таких скандалов с определенным достоинством; она тоже сможет, если только он с ней не разведется. Аристократия славится таким поведением; люди даже почти ожидают этого.
— Не похоже, что они на грани развода. Если бы ты видел их на вчерашнем рауте, все эти улыбки, прикосновения, взгляды и… О!
— Что? Что?
— Они говорили что-то о том, что собираются взять правосудие в свои руки. Но это… Боже мой, Джошуа, это отвратительно.
— Отвратительно. Позорно. Мерзко. Пошло.
Это было все это и даже больше. Она попыталась это осмыслить. Какими самодовольными они были прошлой ночью, зная, что подложили пороховую бочку под семью Кассандры: не только под Джошуа, но и под Кассандру и ее сестер.
— Нет, — сказала она. — Гарри никогда бы так не поступил.
— Возможно, твой драгоценный Гарри не тот человек, каким ты его себе представляла, — раздраженно сказал Джошуа.
У нее чуть не сорвалось с языка, что Филлис, должно быть, оказала на него дурное влияние, и она устыдилась своей готовности обвинять женщину, а не мужчину. Она вспомнила, как Гарри торжествующе посмотрел жене в глаза. Он не смог бы поддаться влиянию, если бы внутри он не был таким же.
— Они сказали мне, что были охвачены страстью, — сказала она. — Я не знаю, было ли между нами с Гарри много страсти. Я думала, что мы любим друг друга, но я слишком рассудительна для страсти.
— Не слишком страстная?
Он фыркнул.
— Ты только что швырнула стул через всю комнату, женщина.
Это было так нелепо, что она не смогла удержаться от смеха.
— Ты иногда говоришь такие милые вещи.
