Брат зашел в подъезд самым последним — явно изображая конвой для Смерчинского, на случай, если тот решит вдруг сбежать. Каждый раз, когда я оглядывалась на Федьку, он начинал мне подмигивать и усердно шевелить бровями, тыкая пальцем в спину поднимающегося впереди него Дэна. Я окидывала Федора жгучим взглядом, в душе обещая свершить над ним жуткую месть, но молчала. Дэнв тоже молчал, покорно шагая и оглядывая исписанные стены подъезда. На одной из них углядел надпись «Все дураки — одна я хорошая!» и потом, уже в универе, сказал мне между делом, что писать на стенах некрасиво — оказалось, он запомнил мой почерк и узнал его.
Мы молчали, а дед же, напротив, разглагольствовал о том, какой приятный нас сегодня ждет вечер. Что греха таить, он действительно оказался приятным.
Дверь нам открыла мама — быстро, едва брат успел надавить пальцем на звонок. Тут же стал слышен смех, музыка и веселый гомон — такой, какой бывает только в праздничные дни, когда в квартире собираются гости.
— Ну что вы так долго? Почти все уже в сборе! — напустилась нарядная и сердитая мама на нас прямо с порога, дирижируя лопаточкой для торта. — Федя, тебя только за смертью посылать! Ой, папа, я не тебя имела в виду. Папа, раздевайся и проходи, пожалуйста. Настенька, выключи, пожалуйста, духовку! — крикнула она почти без перехода, а потом вновь повернулась к нам. — Сынок, Настина мама и родственники уже пришли, ждем только ее отца и брата. Лина отпаривала их за сладким. И зачем? У нас же все есть… Но Лину не переубедишь. Федя, иди к гостям и развлекай их. Папа, и ты иди. Тааак. А где эта девчонка… Маша! Ты тоже здесь? Слава Богу, а то я думала, ты, как всегда, пропала, уже собиралась тебе звонить и… — И тут она заметила Смерча. — Ой, а что это за мальчик с вами? Федя, это твой друг?
— Друг, друг, — гнусно, как мне показалось, ухмыльнулся брат, разуваясь. — Но не мой. Мама, это цветы Лине Антоновне.
— А чей? — не сводила с Дэна мама пристального взгляда, не обращая внимания на цветы. — Папа… это твой что ли друг?
— Вера, — поправляющий перед зеркалом тщательно отглаженную форму дед весьма выразительно посмотрел на нее. — Что ты несешь? Ты понимаешь, что у меня в мои 60 с гаком лет не может быть друзей — ровесников внуков? А Василий Петрович и Игорь Вадимыч не делали пластики, чтобы зелеными юнцами предстать перед тобой и твоими гостями.
— Папа! — Возмутилась мама, но любопытство в ней победило, и она, переведя взгляд на меня, неожиданно изогнула брови и заулыбалась.
— Так ты — Машин друг! — сказала мама так радостно, словно только нашла потерянного сыночка.
— Мама, это Денис, — сказала я, вздыхая. — Парень… мой. Дедушка его позвал к нам в гости, когда увидел нас около подъезда.
Мама засияла — вокруг нее только искры света не летали.
— Твой парень? — впилась она в Дэна взглядом. — Папа, ты совершенно правильно сделал, что его позвал! Совершенно. Здравствуй, Денис!
— Здравствуйте. — Искренне улыбнулся ей Дэн.
— Я Вера Павловна, Машина мама. Какой милый мальчик! Я так хотела тебя увидеть — интересно же, с кем моя дочка встречается — но Маша упорно тебя скрывала. — Маминому воодушевлению не было конца.
— Это вам, — протянул маме цветы Дэнни, и она тут же совсем растаяла, уткнувшись в них носом. Акции Смерчинского на личном фондовом рынке мамы заметно увеличились.
— Какой замечательный букет, Денис. Со вкусом подобран. Так приятно, когда делают такие неожиданные подарки. — Улыбнулась мама парню, и даже я умилилась — только торчавший в прихожей Федька закатил глаза и удалился в гостиную вслед за смеющимся в кулак дедом.
— Я рад, что вам понравились цветы, — искренне, как мне показалось, произнес Смерч.
— А я рада, что тебе понравилась моя дочка, — рассмеялась мама. — Она у нас девочка хорошая, яркая. И ты такой замечательный. Высокий, красивый, обаятельный.
— Машенька очень похожа на вас. — Опустил глазки в пол Денис. Я ущипнула его в бок — за «Машеньку». — Поэтому она такая милая. И такая красивая.
— Ой, скажешь тоже, — мама даже рукой манула, но все равно было видно, что она польщена. — Пошлите знакомиться! Денис, вперед, не стесняйся! Чувствуй себя, как дома.
За спиной Смерчинского она принялась мне подмигивать — как будто бы я домой живого Дед Мороза приперла, а не парня!
Сначала мама потащила Смерчинского в зал — представлять гостям. Там, кстати говоря, уже был накрыт огромный прямоугольный стол, уставленный всевозможными блюдами, сотворенными сегодня умелыми мамиными и Настиными руками. А гости в лице крестных Федьки, дяди, тети и их малолетнего сына, а также незнакомого бородатого мужчины, крохотной бабушки в шляпке и девушки-подростка увлеченно играли в игру мафию под руководством Настиной мамы — Лины Антоновны, или, как она просила называть себя — тети Лины.
— Наши опоздавшие прибыли! — сообщила громко мама. Все тут же прекратили выяснять, кто из толпы играющих и есть зловредная мафия, и уставились на нас с интересом. — Это Машенька, моя младшая дочь, а это — Денис, ее молодой человек. Знакомимся!
