Никита, ни слова не говоря, коснулся малиновых губ своей лже-подруги, думая, что если бы сейчас она начала приставать к нему, как в тот вечер и ту ночь, он бы не удержался. Ника вздохнула, приказывая себе стоять на месте и не двигаться: ни отталкивать парня, ни льнуть. Ей показалось, что ее персональный мучитель расстроен, и девушке стало жалко Никиту. Дядя Укроп хоть и мерзкий дурак, но все равно вроде бы как человек, и жить ему, кажется, ой, как не просто. Она не заметила, как в порыве чувств все же погладила парня по ладони. А он вновь едва заметно улыбнулся, отошел на пару шагов и взял у официанта два высоких бокала с шампанским, один из которых залпом высушил. Зато Нике велел пить мелкими глоточками. Она, естественно, недовольно фыркнула про себя, но ослушаться не решилась.
Теперь они не касались друг друга, а просто стояли рядом и думали каждый о своем. Карлова все никак не могла понять, как она ввязалась в эту историю, а Кларский размышлял о том, когда ему удастся встретиться с братом. Сейчас Андрей скрывался, но пребывал в приподнятом настроении и говорил, что у него все под контролем. А еще был уверен, что сегодняшний вечер поможет решить кое-какие проблемы, чтобы менты оставили его и Пристанскую братву в покое.
– Главное – деньги, – говорил как-то недавно Март Никите, покровительственно хлопая того по щеке. Иногда он любил пофилософствовать. – Деньги решают все, мой маленький глупый братик. Любые проблемы. Менты – это те же люди. И им тоже нужны деньги. Чем больше у тебя проблемы, тем больше денег им надо. Если мент не берет денег, это значит только одно – ты мало ему предлагаешь. Удвой ставку. Утрой при необходимости. И он исполнит твое желание. Отец нашей девочки Маши не устоял перед определенной суммой. И молодец, что не устоял.
– Почему же? – спросил тогда, внутренне напрягшись, Никита.
– Потому что запомни еще одну вещь, – отозвался брат. – Главнее денег может быть только… Что?
– Деньги? – спросил вяло Ник и тут же получил затрещину от брата. Тот не рассчитал силу, и Никита едва не упал, чем неимоверно рассмешил Андрея – он даже небрежно потрепал младшего брата по волосам.
– Деньги сильнее денег? – весело переспросил молодой мужчина. – Молодец. Умен-умен. Учеба в университете не прошла даром. Дурак. Это же самое, что и олень тупее оленя. Я всегда говорил – развивай в себе логику, малыш. Запоминай. Главнее денег – боль.
– В смысле?
– Кнут и пряник. – Коротко отвечал Март, потирая идеально выбритый подбородок. – Пряник – деньги. Кнут – боль. Только этими двумя способами возможно управлять человеком. Если не действует одно – подействует другое. Если бы господин Бурундуков не согласился бы на мои условия, ты бы похитил его драгоценную дочурку. Не зря же я заставлял тебя ее обхаживать, олень. – Андрей расхохотался. – Узнай наш мент, что я хочу сделать с девочкой, тут же бы на все согласился.
– А почему ты не сделал этого раньше? – тихо спросил Никита, спрашивая у самого себя, смог бы выполнить этот приказ брата или нет? Он отлично понимал, что Март или его братки могли бы сделать.
– Это сопряжено с рядом трудностей. – Пожал плечами, на которых виднелись тюремные наколки, Март. – Похищение человечка, знаешь ли – не шутка. Деньгами договориться проще. С ментами «кнут» использовать надо редко, но метко. Они все повязаны, и это может быть чревато, если все точно не рассчитать. А вот с теми, кто тебе подчиняется или считается друзьями, лучше использовать «кнут».
– А со мной ты что используешь? – процедил сквозь зубы Никита.
– С тобой? – широкие изломанные брови Марта еще больше изогнулись из-за улыбки, и из-за нее же около глаз появились веселые морщинки-полоски, не слишком вяжущиеся с жесткой складкой, идущей от крыльев носа к кончикам сухих тонких губ. – Ты олень. Что с тобой использовать? Кстати, как экзамены, дружок? Ты у нас все еще отличник сессионного труда?
– Я перенес часть сессии на осень, – отозвался тихо Никита. Из-за всех проблем, окруживших его и его брата, учиться он не мог чисто физически. Хотя вообще учеба ему нравилась. Очень. Как и университет. Если бы он мог, после окончания поступил бы в аспирантуру. В университете ему хорошо удавалось играть роль «хорошего парня». А вот в школе у него не получалось скрывать, кто он на самом деле. Все и все про него знали. В начальной школе на нем было клеймо «мальчик без мамы», и с тех пор Никита ненавидел, когда его жалели – почти так же сильно, как и ту, которая посмела бросить его и оставить с отцом.
