Внезапно в голове голосом мамы зазвучали напутствия. Мне всегда казалось, что я никогда не запомню все эти лекарские тонкости, но нет. Что-то да осталось. Собирая по крупицам все знания, я принялась за дело. Пусть с двадцатого раза, но сумела наложить магическую повязку, остановив кровь. Погрузила Дэрина в стазис, замедлив все его жизненные процессы и даже залатала брешь на ауре. Магическое оружие вредит и ей тоже, а уж свое собственное приносит вдвое больше вреда. Так запросто можно лишиться магии.
Сделав все возможное и невозможное, упала на Дэрина сверху и разревелась. Принялась орать обвинения, использовала все дурные слова, которые подхватила у тети Бесси, а к ним добавила те, что узнала от инструктора Рифта.
Стало легче. Пришло опустошение и одновременно холод, которого я не замечала раньше. Истощение, отметила походя. Астрал ведь тоже забирает силы, а я понятия не имею, как отсюда выбраться. Остается надеяться, что за мной придут, как и обещал Дэрин. Я свернулась калачиком возле истинного и громко стуча зубами, проклинала владыку, безвозвратно лишившего меня в том числе и одежды.
Владыка!
Вот кто виноват во всех моих горестях с самого начала. И Дэрин ему понадобился лишь потому, что только через него он мог добраться до дочери Эфира. Но он заперт и не может прикоснуться ко мне сам, и навредить как-то еще — тоже.
Я — Данаостро. Я сильная. Я демоноборец.
— Я — дочь Эфира! — решительно встала на ноги и осмотрелась.
Нужно было действовать быстро, пока астрал не высосал меня до капли. Искать долго не пришлось. Все пространство странной пещеры было не больше нашей «Пятерки», даже меньше. Стоило вернуться на тропу, и я увидела возвышение, на которое вела неширокая лестница, опоясывающая странное строение, расположенное у корней толстого и самого уродливого во всем этом уродливом лесу дерева.
Вокруг там и сям торчали каменные стелы, на которых мерцали магические символы, а на самом верху я увидела что-то округлое, на котором выделялись два темных силуэта. Опять яйцо?!
— Хана твоим яйцам, владыка! — угрожающе прошипела я и направилась прямиком к возвышению.
Стоило подняться по лестнице, как мне на голову обрушилось еще одно откровение. Вот что имел ввиду Дэрин, когда сказал, что увиденное здесь может меня шокировать. Так и вышло.
— Папа?
Вот почему Андрес Данаостро так долго не возвращался. Он просто не мог!
С ужасом уставилась на половину тела, погруженную внутрь кокна и руки, которыми отец держал владыку. Дрожащими пальцами я прикоснулась к поросшему щетиной подбородку, провела по губам, отмечая, что отец жив и дышит. Но глаза его остались закрытыми, и на меня он никак не отреагировал. Резко втянула сквозь зубы воздух, и медленно повернула голову, посмотрев на второго мужчину.
Владыка оказался невероятно красивым. Нижнюю часть лица и все остальное можно было бы назвать совершенным, и даже золотая маска, закрывающая его глаза поражала красотой. А еще у него были крылья, как у ангелоса. И если бы не маска, его можно было бы принять за такого же, как мы.
Губы владыки искривились, стоило ему заметить мое внимание.
— Дочь Эфира? — в вопросе мне послышалось опасение.
— Ты ждал меня, владыка? Вот она я. Целуй! — я снова окутала тело золотым сиянием, только на этот раз все было совсем по-другому.
В гладкой поверхности кокона, я видела свое отражение, размноженное в похожих на пчелиные соты сегментах. Золотой доспех скрыл мою наготу, в глазах полыхнуло расплавленное золото, а за спиной разворачивались сотканные из света огромные крылья.
Мельком отметив все изменения, я потянулась к владыке, и под моими ладонями кокон вспыхивал золотом, проминаясь, точно воск. Владыка задергался, но не мог покинуть ловушку. А я склонялась ниже и ниже к идеальным губам.
Можно было его уничтожить и менее изощренным способом, но мне хотелось именно так. Отплатить той же монетой. За отца, за Дэрина, за тетю, за себя и всех, кому твари принесли горе в этой войне
Мои губы коснулись идеальных губ владыки демонов. Холод. Жар. Крик на грани сознания. Тишина и пустота. Я открыла глаза...
Передо мной больше никого не было. Оболочка кокона развалилась на тусклые, словно закопченные дымом куски, среди них мерцала золотая маска, а рядом бесформенной грудой свалился отец. Мне не нужно было никаких доказательств, что владыки больше нет. Это знание точно пришло свыше. Как и то, что я все правильно сделала.
Осмотрев командующего Данаостро, я сделала вывод, что он цел, но сильно истощен. Критически. Положила его голову себе на колени и, гладя его по спине и спутанным, отросшим волосам, не сдерживаясь плакала.
— Марэна? — неожиданно Андрес Данаостро вперил в меня осмысленный взгляд. — Дочка, ты. здесь?!
— Да папа, — часто-часто закивала головой, орошая постаревшее лицо. — Я.
— Что ты здесь делаешь?!
— Я — ангелос, — невпопад похвасталась я и улыбнулась.
