А сегодня день рождения другой сильной женщины — кавалерист-девицы Надежды Дуровой, которая была, пожалуй, еще героичнее царевны Софьи. Та ведь не скакала на коне навстречу саблям и картечам.
Военная профессия для женщин, разумеется, была табуирована. Для замужних в тогдашнюю эпоху, собственно, вообще почти все было под запретом. «Девицей» Надежду Андреевну потом назовут для романтизма, на самом деле к началу невероятных своих приключений она уже была замужем и имела ребенка. Но бросила семью (уже поступок совершенно отчаянный) ради любимого человека, казачьего есаула.
Любовь опять не сложилась, но Дурова влюбилась в ратную службу и решила прожить такую жизнь, какая ей была по нраву — а не ту, которую навязывало ей общество.
Ей хотелось бы стать казаком, но казакам полагалось иметь бороду. Поэтому Надежда поступила в уланы. Несколько лет благополучно скрывала свой пол, участвовала в сражениях, заслужила репутацию храбреца. Когда наконец маскарад был разоблачен, судьбу невероятной дамы пришлось решать самому царю. Александр поступил справедливо и неординарно. Наградил Дурову георгиевским крестом за подвиг (она спасла под вражеским огнем офицера), велел именоваться Александром Александровым и позволил продолжить службу. Фильм «Гусарская баллада» не выдумывает, что «кавалерист-девица» в 1812 году была адъютантом Кутузова — это правда.
Женщины, будьте сильными. В уланы идти не обязательно. Просто живите так, как считаете правильным. Сегодня это все-таки легче, чем двести лет назад.
Знаменательный день, в который будет уместно предаться философским размышлениям о России и о смысле жизни (в России и не в России).
29 сентября 1922 года из Петроградского порта отбыл пароход «Обербургомистр Хакен», на котором из страны победившего пролетариата высылались за ненадобностью философы Николай Бердяев, Семен Франк, Сергей Трубецкой, Иван Ильин и еще три десятка подобных отбросов общества. Провожать их пришло человек десять.
Будет и еще один рейс, будут индивидуальные изгнания, так что «Философский пароход» — термин собирательный. Советы избавлялись от рефлексий и неуместного в новых условиях умничанья. Их паровоз вперед летел, в Коммуне остановка. «Сбрасывать с корабля современности» было лозунгом эпохи. «Современность» сплавляла лишних людей — как раньше отправляли лодкой на необитаемый остров проштрафившихся членов экипажа.
Высланным, прямо скажем, повезло. Через несколько лет они отправились бы другим пароходом, на Магадан.
Российский же корабль, избавившись от умников, поплыл себе дальше, сделавшись похож на другое аллегорическое судно — «Корабль дураков».
Впереди ждали новые порты: Коллективизация, Голодомор, Гулаг, Большой Террор и далее со всеми остановками.
Отправить бы куда-нибудь из России всех мерзавцев и идиотов. Да только где взять лайнер такого тоннажа?
Опять буду сетовать о том, что Большой Мир и Малый Мир, увы, несовместны. Или величие — или любовь. Выбирай.
О выборе, который сделал английский король Эдуард VIII, я на одной из предыдущих страничек уже писал. Монарх отказался от короны ради любимой женщины, от общественного служения ради личного счастья. Заслужил всеобщее презрение, зато прожил исключительно приятную жизнь.
Сегодня вспоминаем аналогичный поступок, но, увы, без хэппи-энда.
30 сентября 1891 года в бесславии и горе окончил свои дни другой несостоявшийся великий человек, Жорж Буланже.
Всего несколькими годами ранее это был самый знаменитый политический деятель Франции, без пяти минут новый Бонапарт. Вокруг генерала Буланже, военного министра, сплотились патриоты и адепты «сильной руки». Все прочили генерала в диктаторы, власть сама шла к нему в руки. Очередной «брюмер» состоялся бы легко и просто.
Но «буланжистов» ждал удар. В самый ответственный момент их предводитель, как теперь говорят, «слился». Дематериализовался, исчез, а потом вовсе покинул Францию.
Нет, генерал не струсил. Он был у постели Маргариты Боннемэн, которую любил больше жизни. Маргарита угасала от чахотки, и Буланже не мог оставить любимую. Он увез ее за границу, находился рядом с нею до последнего часа. А когда Маргарита умерла, застрелился на ее могиле.
На родине Жоржа Буланже, конечно, заклеймили как слабака и изменника великому делу.
А у меня он вызывает сострадание и, пожалуй, восхищение. Нужно было сделать невозможно тяжелый выбор — кого предавать: Дело или любимую. Он выбрал не умом, а сердцем. И заплатил за свой выбор.
Пусть покоится с миром рядом с той, кого любил.
