— Какого чёрта она не вызвала копов?
— Опасалась позора и осуждения, наверное, — едва слышно отвечаю я. Почти шёпотом, желая чтобы он не расслышал.
— Чего?
Брукс пару секунд ошарашено смотрит на меня, а потом на стакан, откуда секундой ранее пил воду. Неожиданно швыряет его в стену. Я невольно дёргаюсь от звука разбивающегося стекла.
— Он запугал её, — зачем-то сбивчиво продолжаю объясняться, и голос мой при этом дрожит.
— Это было один раз? — холодно спрашивает, поднимая на меня тяжёлый свинцовый взгляд.
Хочется спрятаться, убежать, лишь бы не отвечать на подобные вопросы… Но я киваю, обхватив себя за плечи.
— Ублюдок больной, — яростно произносит он.
А я вдруг понимаю, что он, возможно, тоже знает детали того вечера. И от этого мне становится жутко не по себе. Отворачиваюсь к раковине, чувствуя, как предательски дрожит губа. Понимаю, что стыжусь себя. Ненавижу за то, что поверила тогда в благие намерения отчима. Слишком больно до сих пор вспоминать то, что произошло на мой шестнадцатый день рождения. Боже, неужели этот эпизод будет преследовать меня всю жизнь?
— Наверху, вторая дверь направо, — сообщает мне Рид, задвигая стул.
Киваю, не поворачиваясь, и слышу, как он уходит. Медленно домываю посуду, вытирая глаза рукавом. Всё-таки вытаскиваю у него из пачки сигарету и чиркаю спичкой. Выключаю свет и сажусь на старенький табурет. Слушаю, как мирно тикают часы в прихожей. В идеальной тишине их слышно даже здесь. Смотрю на горящий в темноте огонёк и задумчиво кусаю губу. Подкладываю ладонь под подбородок и сижу в таком положении несколько минут.
Встаю и поднимаюсь наверх. Как оказалось, в гостевую комнату. Потому что из вещей здесь есть только самое необходимое. Расстилаю холодную постель и забираюсь туда прямо в одежде. Мерзлячка. Папа всегда меня так в детстве называл, потому что мне вечно было холодно.
Лежу, разглядывая потолок. Пытаюсь уснуть. Ворочаюсь. Сажусь. Потом опять ложусь. На бок. Переворачиваюсь на спину. В итоге полчаса спустя, опускаю ноги на пол, ищу тапки и решительно встаю. Не могу уснуть и всё. Уже пересчитала всех несчастных овец, баранов и их гипотетических детёнышей. Наверное, бессонница приключилась со мной из-за нового места. В доме отца я тоже не спала первые двое суток.
Тихонько ступаю по скрипучим половицам, но уже в коридоре понимаю, что Рид тоже не спит. Играет на гитаре, сидя там внизу. Беззвучно спускаюсь по лестнице и замираю в гостиной. Пару минут стою, а потом забираюсь на диван. Дверь в кухню приоткрыта, а потому я отлично слышу, как он перебирает струны. Поворачиваюсь на бок, подкладывая ладошку под щёку. Слушаю его, и по лицу снова катятся слёзы. На этот раз от обиды и досады.
Отчего-то вспоминается разом всё: «купание» в океане, ледяной душ, ремень… Его гадкие слова и обращения, отвратительное, грубое отношение ко мне. Не пойму, почему так больно. И почему так отчаянно хочется начать всё заново. С чистого листа. Обойтись без взаимных оскорблений и драк, без вечной войны. Дурная. Что вообще за мысли? Это даже звучит нереально.
Не замечаю, как проваливаюсь в царство Морфея. Вот так же в детстве папочка играл мне перед сном, когда я не хотела слушать сказки, потому что знала их все наизусть.
Просыпаюсь, от того, что мне дико жарко. Толстое пуховое одеяло натянуто до самого подбородка. Откидываю его и не сразу понимаю, где вообще нахожусь. За бежевыми занавесками уже вовсю светит солнце, а потому не совсем ясно, сколько сейчас времени. Слышу какую-то возню в прихожей. Потираю глаз и встаю, зевая как кашалот. Шлёпаю туда и замираю. Брукс обувается. Уходит…
— Ты куда? — вылетает у меня чересчур взволнованно.
— Мне надо уехать, вернусь после обеда, — нехотя поясняет он, ненадолго задерживая взгляд на своей спортивной кофте, которая, к моему стыду, всё ещё на мне. Вот ведь дура, совсем забыла!
Неуклюже переминаюсь с ноги на ногу, наблюдая за тем, как он нетерпеливо перешнуровывает кроссовок. Должно быть, устал со мной возиться и к нему вернулось прежнее раздражение.
Я молчу, глядя на то, как он встаёт. В какой-то момент наши взгляды пересекаются. Сказать по правде, я совсем не хочу оставаться одна в чужом доме.
Идёт к двери, берётся за ручку, а потом секунду медлит и поворачивается.
— Хочешь поехать со мной? — озадачивает он.
— Да, — тут же бездумно выпаливаю я.
— И даже не спросишь куда? — удивлённо вскидывает бровь.
— Мне всё равно куда, — тяжело вздыхаю я. И это на самом деле так.
— Тогда жду тебя ровно пять минут… Опоздаешь — и я уеду.
Он выходит на улицу, а я стою в полной растерянности. Недолго правда стою. Уже через несколько секунд срываюсь с места и бегу наверх, спотыкаясь и перепрыгивая ступени.
Хочу ли я поехать с ним? Да меня рвёт на части, потому что безумно интересно куда это в выходной день так рано собрался Рид Брукс…
Если бы я только знала, что меня ждёт!
Рид
