Само спокойствие. И это весьма циничное: «неплохо провели время». От его абсолютно ровного голоса внутренности покрываются кромкой льда. Но кровь кипит, лихорадочно пульсируя по венам. Размывает по телу яд, приправленный отчаянием и безысходностью.
— Пусть всё вернётся на свои места…
Солгу, если скажу, что не думала о таком исходе. Но ещё больше солгу, если стану отрицать тот факт, что всё же надеялась услышать нечто иное.
Какое-то время смотрю ему в глаза. Пытаюсь отыскать там хоть что-нибудь…
И не могу…
Злится, раздражён. Будто не в состоянии вытерпеть эти несчастные несколько минут рядом со мной!
Одеревеневшие пальцы касаются ручки. Открываю дверь и сажусь в машину. Изо всех сил стараюсь «держать лицо». Не позволю себе проявить слабость. Не дождётся он ни слёз, ни скандала. С этим никаких проблем не возникало. Я не привыкла всё усложнять, да к тому же, истерики — явно не моё… Именно поэтому, пока он возвращается на своё место, сижу и невидящим взглядом смотрю в лобовое стекло. Внутри абсолютная пустота.
Выжженная палящим солнцем пустыня…
Десять минут до дома кажутся бесконечными. Клянусь, пожалела, что не пошла пешком. Нервы натянуты как струна, и с каждой секундой мне всё труднее изображать из себя невесть что. Слишком мучительно дышать с ним одним воздухом.
— Останови здесь, хочу пройтись, — прошу его я.
Тормозит на пересечении соседних улиц. Я выхожу не сразу. Некоторое время меня одолевают очень странные чувства. Я словно боюсь, что если сейчас покину автомобиль, то это будет некая точка невозврата.
Глупо? Возможно… Но почему-то этот дурацкий перекрёсток ассоциируется с концом. Хотя, может ли быть конец, если, как он говорит, не было начала?
Под его пристальным взглядом вылезаю из машины. Закидываю на плечо рюкзак и не спеша шагаю по улице. Слёзы мутной пеленой застилают глаза, когда чёрный икс проносится мимо с оглушительным рёвом.
До последнего ждала чего-то… Вот же наивная дура! Думала, сейчас как в кино, преградит мне путь машиной, взвалит на плечо и признается в том, что нарочно разыграл весь этот спектакль.
Да только мы не в кино.
И ничего такого мне не светит…
Дженнифер
Последние пару недель я усердно грызу гранит науки. На носу экзамены, и впервые за долгое время мой интерес к учёбе достиг своего пика. Я чувствую, что могу успешно справиться с тестами. Конечно, не так блестяще как Роуз, вдохновившаяся идеей моей подготовки, но вполне себе достойно.
Вся эта возня с книжками отлично отвлекает. От испорченных отношений с лучшим другом, например. Или от присутствия вернувшегося в дом Брукса, до которого, к слову, мне теперь нет никакого дела…
В тот вечер, после нашего разговора, я дала себе клятвенное обещание: постараться забыть.
Просто вычеркнуть.
Стереть.
Обнулить и не думать о нём. Как бы сложно не было…
В такие эмоционально тяжёлые моменты хочется сказать спасибо уязвлённой гордости и развитому чувству собственного достоинства. Ведь даже если внутри мне очень-очень больно, снаружи — я спокойна и апатична ко всему. По крайней мере, я так думала до определённого момента…
В то субботнее утро я, как обычно, пораньше спускаюсь вниз. Ступаю на плитку своими пушистыми тапками с кроличьими ушами, зеваю и потираю глаза. Уже раздумываю на тему того, что приготовить, да так и останавливаюсь на месте как вкопанная.
Увидеть в столь ранние часы незнакомую девушку, порхающую от шкафчика к шкафчику, я определённо готова не была. И ведь насторожил меня запах, который я учуяла ещё в гостиной, но как-то даже мысли не возникло, что могу застать здесь какую-то барышню.
Пока неопознанный женский объект занят усердным смешиванием ингредиентов, я, облокотившись на холодильник, детально его (в смысле объект) разглядываю.
У девчонки каштановые волосы до лопаток, ноги от ушей и весьма привлекательная пятая точка, обтянутая непримечательной клетчатой тканью платья-рубашки. Она пытается напевать песню Майли Сайрус, но у неё напрочь отсутствует голос и слух. Зато, судя по всему, нет проблем с приготовлением блинчиков.
И в тот момент, когда эта фея переворачивает свой кулинарный шедевр, я стою, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими на меня чувствами. С теми, что поглубже затолкала в бутылку и пообещала выкинуть в океан. Да только вот пробка сейчас вдруг слетела, и содержимое выбралось наружу…
Девушка спешит достать большую плоскую тарелку и, видимо, именно в этот момент боковым зрением замечает меня.
— Привет, — смущённо произносит она, замерев с белоснежной тарелкой в руке. — А ты, должно быть, сестра Рида?
Моего самообладания хватает лишь на то, чтобы едва заметно кивнуть.
— Приятно познакомиться, я — Сэнди Мур! — радостно вещает она. — Его девушка.
Ставит тарелку, вытирает ладони о моё любимое вафельное полотенце и спешит пожать мою холодную ладонь.
Мне как будто резко перекрыли кислород.
Его девушка…
С Э Н Д И.
Так вот ты какая, Сэнди…
