— Не шутка. Ей исполнилось семнадцать. Не похоже, да, что она любит этот праздник? — задумчиво произносит она.
— Давай платье, передам ей. Завтра всё равно собираюсь к ним.
Она протягивает мне вещь Дженнифер, и мы прощаемся. Я иду к парковке и по пути встречаю знакомых парней. В итоге заливаем гланды в шумном баре, и выхожу я из него около четырёх.
Бреду вдоль берега, слушая шум неистовых волн. В голове сумятица, и настроение стремительно портится. Особенно, когда вижу их. Точнее сперва я слышу её смех. Этот богичный звук мне ни с чем не перепутать. Нет сомнений, это — Смит. Сидит, кутаясь в плед и сжимает в руках стакан кофе из Макдональдса. Райан, облокотившись на лежак, рассказывает ей какую-то байку.
Сажусь на песок и, не отрываясь, смотрю на эту парочку. Достаю сигареты и чиркаю зажигалкой. Как-то странно, но мне не нравится, что она с ним здесь, да ещё и ночью. Ясное дело, он пытался её защитить, за что, собственно и получил от Брукса, но здесь, похоже, что-то ещё. Этот парень явно нравится Дженнифер, судя по тому, что она решила провести с ним время вдвоём.
Она снова хохочет, а я резко втягиваю в себя дым. Что-то новое и совсем незнакомое шевелится в груди. Тревога? Да с чего бы. Я же говорю, парень он отличный. Тогда что? Вообще не могу понять. Перепил однозначно, и всякая дребедень тут же начинает лезть в мою голову.
Поднимаюсь, забирая с собой её платье, и направляюсь в сторону парковки. Абсолютно нет желания ехать домой, а тем более в таком состоянии садиться за руль. Раскладываю кресло и засыпаю прямо так, в жутко неудобном положении.
Это было плохая затея. Просыпаюсь оттого, что тело затекло. Спине вообще, судя по всему конец, даже несмотря на дорогое и комфортабельное кресло.
Принимаю сидячее положение и тут же лезу в подлокотник. Не глядя выуживаю блистер с таблетками и тянусь, чтобы достать бутылку с водой. За тонированным стеклом, видимо, позднее утро. Солнце разбросало лучи по пляжу и так и норовит забраться в салон. Поднимаю с пола выпавший яблочный гаджет и включаю его. После распознавания моей изрядно примятой морды, телефон, наконец, отображает пропущенные звонки и сообщения. Девочки, Рид, Кэм и четыре входящих от отца. А это значит лишь одно: плохо дело. Перезваниваю, Ричи-старший страшно не любит, когда его игнорируют. Однако он, наверное, занят, о чём красноречиво сообщают длинные гудки.
Зажимаю переносицу на пару секунд, пытаясь стряхнуть похмелье. Включаю зажигание и еду домой, надеясь добраться без происшествий.
Десять минут спустя уже направляюсь к дому, где в меня практически с ходу влетает Камилла.
— Исайя, выглядишь, как кен-потаскун.
Я смеюсь, эта женщина в своём репертуаре.
— Иди приведи себя в порядок. В саду тебя ждёт мать.
Я резко останавливаюсь, едва не поскользнувшись на плитке.
— Если ты сказала это для того, чтобы я окончательно протрезвел, то спасибо. У тебя получилось, — улыбаюсь, качая головой. Что-то мне не нравится её суета и недовольный взгляд.
— Камилла, Диана реально здесь? — осторожно спрашиваю я, пока эта прекрасная булочка чистит отцовскую пепельницу.
— Я похожа на стендап-комика? Твоя мать приехала рано утром.
Ноги сами несут меня в сад. Без душа и наведения марафета. С матерью мы не виделись с прошлого рождества. После случившегося она увезла сестру в Германию и дома появлялась лишь по случаю особых торжеств.
Пересекаю просторный зал и спешу к боковому выходу. В тишине пустого дома мои шаги раздаются особенно громко… Выхожу на улицу, ныряю в арку и поворачиваю налево. Иду вдоль аккуратно высаженных деревьев, и чувствую, как гулко бьётся сердце о рёбра. Её приезда я уже и не ждал.
Диана сидит в беседке и читает книгу. Готов поспорить, это классика. Мать до жути любит представителей классической мировой литературы: Бронте, Уайльд, Шекспир, Фицджеральд и дальше по списку. Когда-то и мне прививали любовь к высокому и прекрасному.
— Мам, — только и могу вымолвить я.
Она поднимает голову и чуть поджимает губы. Пока недовольно разглядывает своего нерадивого сына, я внимательно изучаю её лицо. Диана — совсем не изменилась. Она прекрасна, изысканна и холодна. Волосы собраны наверх, нюдовый макияж, подчёркивающий утончённые черты.
— Исайя, у меня даже слов нет, — встаёт и подходит ко мне. Вместо того, чтобы обнять, презрительно морщит идеально ровный нос. Арктические голубые глаза, которые мне достались от неё, смотрят с укором. — Ты снова пил в дешёвой забегаловке?
— Ты приехала одна? — игнорируя её нотации, спрашиваю я.
— Естественно одна, Исайя, — пытается расправить мою рубашку, но потом только раздражённо качает головой.
Я чувствую такой знакомый аромат её духов Hermes 24 Faubourg. Помню этот чарующий цветочный аромат ещё из далёкого детства.
— Как Ванесса? — втягиваю носом её запах и в нетерпении жду ответа.
— В порядке. Насколько это вообще возможно, учитывая ситуацию, — она дотрагивается до моих волос. И виной тому не тоска по мне, а присущая ей педантичность.
