— Онил, клянусь, это лучший подарок в моей жизни, — не унимается Исайя.
Девчонка шагает впереди и не оборачиваясь, показывает ему средний палец.
— Да погоди ты, — догоняю её я. — Ну прости, кто же знал, что у Перкинса будет ружьё?!
Она молча садится в машину брата, приехавшего домой на пару дней.
— Мама там с ума сходит, — сообщает Кид. Он замечает курицу в руках у Исайи. — Эй, а зачем вам курица, ребята?
Мы с Исайей снова смеёмся. Кид обеспокоенно смотрит на сестру.
— Не обращай внимания на этих придурков! — залезая в автомобиль, произносит она.
— Мы не могли до тебя дозвониться, Роуз. Ты обещала быть дома в девять, а уже пять минут одиннадцатого.
Роуз лезет в карман куртки, и я успеваю заметить панику на её лице.
— Пока, ребята, — прощается с нами Кид.
Наши с Роуз взгляды встречаются, и по ужасу, отчётливо блеснувшему в её глазах, я внезапно понимаю — телефона у неё нет…
Дженнифер
Роуз лезет в карман куртки, и я успеваю заметить панику на её лице.
— Пока, ребята, — прощается с нами Кид.
Наши с Роуз взгляды встречаются, и по ужасу, отчётливо блеснувшему в её глазах, я внезапно понимаю — телефона у неё нет…
Машина отъезжает, а я всё ещё надеюсь, что Роуз обязательно отыщет свой допотопный телефон в недрах джинсовой куртки.
— Эй, любитель пернатых, — зову я Исайю, увлечённо тискающего перепуганную насмерть квочку.
Вы только подумайте, что пережила эта несчастная птица: посреди ночи две ненормальные девицы ворвались в курятник, нарушив тишину и покой в царстве пернатых. Схватили, потащили в неизвестном направлении, сунули в мерседес и привезли на побережье к неадекватной и не совсем трезвой молодёжи.
Смотрю на блондина, прижимающего курицу к рубашке Бриони и начинаю хохотать в голос.
— Исайя, ты такой дурачок! — взъерошиваю его белоснежные космы и наклоняюсь к новоиспечённому питомцу.
— Слушай, Дженнифер, она реально мне нравится! И это взаимно, видишь? — он демонстративно чешет птице макушку, и она, кажется, сейчас помрёт на месте. От счастья ли? Вопрос спорный.
— У неё, определённо, стресс. Поехали, запустим к кому-нибудь на ферму, — я начинаю идти в ту сторону, где мы припарковали его машину.
— Смит, ты не поняла, я хочу оставить малышку себе.
Я останавливаюсь как вкопанная и резко разворачиваюсь. Мне послышалось что ли?
— У меня никогда не было животных дома, — подозрительно печально изрекает Исайя. — Пусть Дороти живёт со мной.
— Чего? — сгибаюсь от смеха пополам. — До ро ти?
Ричи издаёт смешок и начинает её сюсюкать.
— Исайя, ты меня пугаешь. И, кстати, почему Дороти? — мне реально стало интересно.
— Как Дороти Гейл из страны Оз*. Бедняга моя, сиротинушка, — приговаривает этот беспечный дурачок. — Ты же знаешь, Дженнифер, мы в ответе за тех, кого приручили. Теперь судьба этой девочки в моих руках.
Птица ни с того ни с сего начинает громко кудахтать, и Ричи едва не роняет её на асфальт от неожиданности.
— Осторожнее! Ты чуть не сделал её инвалидом! Вершитель судеб! — ворчу я, едва сдерживая смех, потому что звуки, которые она издаёт привлекают внимание всех вокруг. — Поехали уже, чокнутый.
— Да она наоборот, радуется! Будет жить, так сказать, в золотой клетке.
Я подкатываю глаза и пытаюсь понять, всерьёз он это говорит, или всё ещё находится под воздействием того растения, что скурил.
— Открывай нам заднюю дверь, — командует друг с чертовски важным выражением лица.
Хихикаю, перехватывая брелок из его рук.
— Я поеду за рулём, — ставлю его в известность.
— Смит.
Поздно, я уже припечатываю пятую точку на комфортабельное водительское сиденье. Ричи обречённо вздыхает, но молчит.
— Садись вместе с ней сюда, толкаю дверь пассажира.
— О, спасибо! — кривляется он.
— Поехали! — радостно жму на газ, выдвигаясь в сторону проспекта.
— Потише, Смит! Загонишь нас с Дороти в могилу раньше времени.
Я весело поджимаю педальку. Мне так нравится эта машина, что я готова терпеть его язвительные комментарии хоть всю дорогу. Это того стоит.
— Опустим крышу, — издеваюсь я и нажимаю на кнопочку, пока мы стоим на долгом светофоре.
Хочу, чтобы люди это заценили. Не каждый день увидишь курицу на руках у мажора в тачке, ценник которой неприлично произносить вслух.
— Какого чёрта ты творишь, Дженнифер?! — Ричи недовольно косится на опускающуюся крышу.
— Наслаждаюсь запахом океана и лёгким бризом! — заявляю я.
— Ты пугаешь её! — возмущается он, когда курица снова подаёт голос. Видимо, пришла в себя и решила восполнить пробелы тишины.
— Это просто театр абсурда! — во весь голос смеюсь я, глядя на блондина, что сидит по соседству.
Более нелепой ситуации и представить сложно. Так мы и едем. Втроём: весёлая я, обеспокоенный Ричи и обалдевшая курица.
На перекрёстке рядом останавливаются какие-то ребята на лексусе. Присматриваются и начинают хохотать.
— Это что там за Скрудж Макдак*? — спрашивает басистым голосом брюнет.
— Скрудж Макдак был уткой, придурок! — ворчливо подмечает Исайя. — Одноклеточные, утку от курицы отличить не могут.
