Кладбище было границей Хеврона, его юго-западной окраиной. Время от времени мы с Шалтиэлем совершали вылазки в окрестности, уходя с каждым разом все дальше и дальше. Военных постов ни на кладбище, ни за его пределами не было. Евреи вообще не ходили так далеко.
Мы заходили в арабские дома и дворы. Тут мой напарник был незаменим. Немного владея арабским, он запросто вступал в разговор, легко заводил знакомства. Был остроумен, шутил, всегда находил интересную тему для разговора.
То он искал виноград для покупки, то предлагал продать какие-то вещи. Торговля как таковая почти не велась, зато был повод для знакомства. Мало-помалу все привыкли, что здесь гуляют евреи, и это арабов не удивляло.
Часто мне приходилось слышать от поселенцев в Кирьят-Арба, что Шалтиэль «человек несерьезный, нельзя на него полагаться». Сам Эди Дрибин не раз и не два предлагал мне взять в напарники человека, который бы «соответствовал моему интеллекту». Тогда я в шутку осведомлялся, не ведет ли он переговоры с Ювалем Неэманом? Всем этим советам и нашептываниям я не придавал значения. Меня вполне устраивало общение с человеком приятным, полезным, в высшей степени легким.
Шалтиэль не был, конечно, человеком серьезным. Но и легкомысленным я бы его не назвал. Он просто был веселого нрава. Именно с человеком такого склада можно было запросто заходить в любой двор, спускаться в пещеры, где пастухи пасли овец, заглядывать в любые заброшенные развалюхи. Как бы шутя и балагуря, мы тщательно все исследовали, все замечали. Эти места могли служить идеальными тайниками для оружия, убежищами террористов.
Спилив фруктовые деревья, Шалтиэль нашел себе другое занятие — разбирать каменную ограду вокруг кладбища. Сначала я ничего не понял. Даже выразил недовольство по этому поводу. Из камней, которые он разбрасывал, были сложены террасы, препятствующие размыву почвы во время дождей. Но оказалось, что Шалтиэль в буквальном смысле сделал открытие.
Очень скоро мы извлекли камень необычного вида. На гладкой, полированной стороне были высечены еврейские буквы. Стало ясно, что это часть надгробной плиты. Поскольку на кладбище в Хевроне, как правило, не писали имен на могильных камнях, мы поняли, что это — обломок плиты с братской могилы погибших во время погрома. Только эти могилы были исключением из общего правила.
Итак, если мы хотим найти остальные пропавшие плиты, надо разбирать всю ограду. Я предложил Хусейну, чтобы он нам помог. Помощь его заключалась в выравнивании земельного склона. Лучше него никто бы с этим не справился.
Шалтиэль нашел на кладбище кипарисовые деревья и стал пересаживать их на место каменной ограды. Он ухаживал за ними, поливал. С этого началась зеленая стена, что нынче стоит там.
Для полива требовалось много воды. Шалтиэль предложил вырыть большую яму, чтобы в сезон дождей собирать воду. Было лето, дождей, понятно, никаких еще не было. Копать мы попросили Хусейна, а землю вывозили сами. Но мало было собрать воду, ее требовалось еще и сохранить. Шалтиэлю пришла в голову мысль — привезти из Кирьят-Арба огромные пустые баки. Вода бы в них скапливалась и не уходила зря в почву.
Мы привезли баки, трактор нам дал Эди Дрибин. Вставили их в открытую яму, забетонировали, и когда пошли дожди, у нас было вдоволь воды для самых разнообразных нужд.
Корни, оставшиеся от виноградных лоз, оказались весьма коварными: они прорастали то тут, то там. Стало ясно, что их надо выкопать и истребить. Работа эта была невероятно трудной. Корни ушли далеко вглубь и под землей разрослись во все направления. Снова мы попросили заняться этим Хусейна. Он здесь оказался незаменим. Поглядев на корень своим единственным глазом, он тут же определял, в какую сторону надо копать, куда идут ответвления. Этот пожилой араб имел богатый жизненный опыт. Я никогда не принуждал его, не устанавливал норму. Стоять возле него и «капать на нервы» не было никакой необходимости. Ему нравилось, что мы с Шалтиэлем не надзирали за ним, а сами работали в поте лица.
С нашим появлением на кладбище Хусейн, разумеется, лишился всех своих привилегий. Мы спилили его фиговые деревья, уничтожили виноградник — солидные статьи дополнительного дохода. Он пытался собрать для себя хотя бы сухие ветки, но мы и это ему не позволили, а все сожгли. Тогда он хотел поживиться виноградными листьями, чтобы варить голубцы. Я ему объяснил, что с кладбища ничего нельзя брать для житейских целей. Это надругательство над памятью мертвых.
— Вы на арабских кладбищах разводите виноград? — спросил я его. — Выращиваете сады?
Иврита старик не знал, так же как и я не знал арабского, но он меня понял прекрасно.
Однако не все шло гладко у нас на кладбище.
