Но на этом дело не кончилось, оно разгорелось с новой силой. Увидев, что студенты не пошли на поводу у партийной организации, студентов-евреев отчислили в административном порядке, по приказу ректора.
Надо сказать, что я не только был в курсе «дела Шухмана», но и активно подключился к нему. Поехал в Москву и принялся обходить научные круги. Всем рассказывая, что происходит в Новосибирске. В доказательство я привез с собой приказ ректора об отчислении этих ребят. Кстати, он не был подписан самим ректором. Ректор не слыл антисемитом. Приказ был оформлен в его отсутствие по инициативе заместителя, который ученым не был, и потерять репутацию в глазах ученого мира ему не грозило. Им и был подписан приказ. Моя поездка в Москву была безрезультатной. Оба студента были исключены. Но все же была какая-то польза: случаи отчисления евреев в Новосибирске больше не повторялись. Партийное руководство навлекло на свою голову достаточно позора.
И вот, встречаюсь с Шухманом лицом к лицу в Хевроне, на раскопках синагоги «Авраам-авину».
— Я, — говорит, — Володя Шухман!
— Прекрасно, — отвечаю, — наконец я Вас вижу, приятно познакомиться. Берите лопату и начинайте работать!
Такая вот интересная история…
Я думаю, что отчисление было не единственной причиной, приведшей его в Израиль. В нем билось сердце настоящего патриота. Он часто приезжал в Кирьят-Арба, много мне помогал. В то время он работал над докторатом в институте Вейцмана. Физическая нагрузка ему была только на пользу.
У нас было уже два фронта раскопок, и я собирался их объединить. Для этого предстояло сломать забор во дворе, сложенный из огромных камней. Я попросил ученика ешивы по имени Замбиш помочь мне в этом. Он был менее зависим от руководства и более других «горел» за дело синагоги «Авраам-авину». Замбиш привел с собой товарища, такого же, как он, крепыша, и мы втроем взялись за дело. Сломали забор, унесли камни, и образовалась большая территория: бывший загон для скота, арабский двор… Десять грузовиков мусора пришлось вывозить отсюда, когда мы получили на это разрешение от властей, и все это мы перетаскали в корзинах.
Шалтиэлю надоело ходить в сторожах. Он стал подыскивать другую работу. Открыл магазин по продаже сластей, мороженого. В конце концов, вернулся к своей первоначальной профессии — открыл столярную мастерскую.
Вместо Шалтиэля у меня появился другой помощник — Элиэзер Бройер. Это был внушительного вида здоровяк лет двадцати семи. Он только отслужил в армии и искал место, где бы ему поселиться. Еще будучи солдатом, Элиэзер побывал во многих местах и остановил свой выбор на Кирьят-Арба — из чисто патриотических побуждений. Эди Дрибин предложил ему должность в своей команде. С появлением Элиэзера начался новый этап наших раскопок.
В моем распоряжении была репродукция с картины художника Гутмана «Синагога Авраам-авину», написанной в 1920 году. По ней отчетливо можно было судить, что наши раскопки велись с южной стороны синагоги, а вся восточная часть еще не раскопана.
Отношения с арабами были вполне нормальными. Старик и старуха помогали нам, как могли. Я думаю, что ими руководило чувство вины. Двор их находился на территории синагоги, а комната, в которой они оба жили, была частью ее постройки. Когда они ее захватили? И не участвовали ли лично в разграблении имущества? Судя по их возрасту, это было вполне возможно.
С южной стороны стоял дом, когда-то принадлежавший евреям. Сейчас он был заселен двумя арабскими семьями. Внизу жил угрюмый араб со своим многочисленным семейством, этажом выше — владелец овечьего стада, который вечно нам улыбался и был ужасно приветлив. Он арендовал загон у того араба, который каждый год заключал договоры с военными властями. Этот самый улыбчивый сосед-араб нас своим поведением буквально «купил»: беспрерывно угощал кофе, носил воду, чтобы помыться, предложил хранить в своей квартире наше рабочее имущество: кирки, лопаты, корзины. Стадо овец он убрал с наших глаз, и те ютились сейчас рядом с его квартирой.
Его советы относительно того, где надо копать и где находятся погребенные под мусором части синагоги, были большим подспорьем в работе. Особенно замечание относительно колодца. Ни о каком колодце здесь мы не слышали. Когда наняли трактор и сняли слой земли и камней, то обнаружился колодец пятиметровой глубины. Так, благодаря ему мы избежали вполне реальной опасности. И его сын нам постоянно помогал. Он был услужлив и не просил вознаграждения. Словом, эта семья искупала свой грех хорошим поведением.
Вызывались помочь и другие арабы. Особенно — хозяин магазина, что примыкал к синагоге. Он хорошо владел ивритом, всячески стремился «засвидетельствовать свое почтение». Некоторые хотели показать, как хорошо они могут работать, просто предлагали себя в качестве рабочей силы. Но я держался принципа — не платить! На арабах Хеврона лежит вина за погром, за все разрушения, причиненные еврейскому имуществу. Они ОБЯЗАНЫ работать бесплатно. Либо вообще не участвовать в работе.
