— Адальстейн? — спрашиваю я.
— Нет, — говорит Кум.
Когда мы вышли с перрона, мне показалось, что мы снова попали туда же, откуда и сели. Высокая гора, пещера. Но не пологий пол, а лестница, освещаемая фонарями. Что-то мне напоминает. Как убежище Пенелопы и Аристона.
— «Клубок запутывается» — думаю я. — «Столько загадок, совпадений, и ни одной отгадки. Неужели то, что здесь происходит не интересно никому, кроме меня?»
Внизу нас ожидала зала, ровный пол и в проеме украшенной мрамором арки виднелось нечто, похожее на корабль пришельцев. Что-то напоминавшее серебристый цилиндр с открытой, откинутой вверх дверью.
Мы вошли. Рядами были установлены кресла, по несколько в ряд. Мы расселись.
— Обязательно пристегнитесь, — сказал стюард в красном, проходя вдоль рядов кресел. Похоже, один из Кумовских. Ох, вот мужик. Походу, пока Хозяина нет, заправляет нехилой половиной Седны. Ну или третью.
Прозвенел колокольчик. Я увидела, как стюард тоже крепко застегнулся ремнями. Створка двери наехала на дверной проем, плотно вошла в пазы, да так, что металл казался монолитным. Огни погасли.
И ка-а-ак поедем!
Я не успела вскрикнуть даже. Вдавило кресло. Мне показалось, что встречный ветер растрепал мои волосы. Впрочем, быть этого не могло. Помещение было закрытое, как капсула.
— Остановите, я выйду! — попыталась крикнуть я. Но Велимир (на этот раз это был он, сжал мою руку). Вроде бы помогло. Тогда он отпустил ее и нажал кнопку на (как мне показалось) наручных часах. Потом еще. На коленке он закрепил липучками блокнот с тусклым фонариком-подсветкой и интенсивно записывал ряды цифр.
Наш экспресс, или не знаю, как зовут эту штуку, стремительно мчалась, поднималась, пикировала вниз, как на водных горках. Уж не знаю, на колесах оно едет, мчится потоком воды или летит. Мне казалось, мы летим в каком-то снаряде. После стремительного спуска, последовал подъем, а затем я увидела над головой ночное небо.
— Круто? — оторвался от вычислений Велимир. Как из пушки нами выстрелили. Летим.
— Да уж. — ответила я. А сама поняла: потолок у нас прозрачный. Стремительно проносились над головой звезды, которые снова сменились чернотой. Еще один тоннель. Скорость стала падать. Удивительно, но все происходило плавно. Мы замедлялись, замедлялись и остановились. Загорелся свет. Сплошной металл обозначил контуры двери, створка плавно ушла вверх, освобождая проход.
— Приехали? — спросила я.
— Нет, — ответил Кум.
Эх, зря надеялась.
Подошла женщина в красном.
— В самом первом салоне освободились места. Все как вы просили.
Но мы не стали выходить из этого чуда техники. Оказалось, что транспорт этот также образован подобиями вагонов, правда больше походящих на изолированные капсулы. Но в момент стоянки между ними образовались переходы. По ним мы и попали в первый салон. Кому-то было плохо, человека, потерявшего сознания перегрузили на носилки и вынесли. Ушли с ним и сопровождающие.
— Вот ваши места, — сказала женщина.
Места были побольше и попросторнее, чем в предыдущем салоне.
— Первый класс! — попыталась я пошутить.
— Так и есть! — Ответил Кум.
— Вы не стали сразу ехать первым классом? — удивилась я. «Как же так? А такой солидный и богатый мужчина».
— Не было мест. А клиентов мы не обманываем. — ответил он.
«Уж надеюсь, этот случай с пассажиром, которому поплохело, не подстроено ради трех мест в первом классе» — подумала я, но ничего не сказала.
— Все проще, — словно услышав мои мысли, ответил Велимир, — нам нужно было рассчитать параметры для вагона в середине и для первого вагона. Вот нас и пересадили. Тем более, что самое важное — еще впереди.
— Уж надеюсь! — ответила я. А сама подумала: «да уж, что-то я похоже пропустила, пока спала. Что же они там обсуждали такое-то?»
И снова погас свет, закрылись створки-двери, и состав начал набирать скорость. Снова я ощутила стремительный ветер, как тело вжало в кресло. Хорошо еще, что здесь было комфортнее, потому как путешествие наше становилось все стремительнее. Я не знаю, как Велимир успевал делать при этом какие-то заметки. Снова мы вылетели в небо.
«Как из пушки выстрелили» — подумала я. Здесь потолок был прозрачным в большей степени, чем в прошлом вагоне, он спускался полусводом до середины боковых стен. Звезды превратились в искры, а затем мы несколько раз перевернулись. Светящиеся луны сделали несколько поворотов вокруг нас. Кажется, я задержала дыхание и смогла вдохнуть лишь когда поезд влетел на эстакаду и продолжительное время равномерно мчался по прямой, пока, наконец, не остановился. За стеклами уже посветлело. Ремни отстегнулись сами собой. Мы встали. Но на этот раз не двери открылись, чтобы выпустить нас, а вся обшивка экспресса: и сталь, и стекло растворились, и мы стояли на ровной дороге, которая заканчивалась двумя монументами: один изображал дерево, а второй — камни.
Велимир подошел к скульптурам, что-то записал в блокноте и положил в карман.
— Все, — сказал он, — теперь все данные у нас.
— А что с поездом? — удивилась я.
— Его ликвидировали. — ответил Кум.
— Как так? Мы попали в аварию?
