Сначала он кидал на меня томные взгляды в офисе, потом незаметно старался коснуться моей руки утром в служебном лифте, и при любой возможности пытался со мной заговорить, а я, отвечая ему из вежливости, упиралась глазами в пол, не желая сдаваться. К восьмому марта на моем столе меня ждал огромный букет из красных роз… И мне не нужно было говорить от кого.
Этот легкий флирт кружил мне голову и устоять перед Крыловым становилось все сложнее.Наш первый жаркий поцелуй, послуживший началом нашего романа, случился на запасной лестнице между вторым и третьим этажом здания, в котором располагался наш офис.Здание было очень старым. Мой отец выкупил его в семидесятых годах, по очень выгодной цене, только вот последние лет двадцать не спешил вкладываться в ремонт. Так случилось, что лифт в этот день сломался, и мы, вернувшись в одно и тоже время с обеденного перерыва, поднимались пешком по ступенькам.
Не спрашивая в этот раз ни о чем, он взял меня за руку и аккуратно притянул к себе.
Я закрыла глаза, и он поцеловал меня в губы. Мое тело охватила дрожь. Слишком долгое время я была одна и жила в своём компьютерном мире, поглощенная графикой и дизайном.
Случившееся было так приятно, так ново…
Я запомнила, как его губы бродили по моему лицу и шее… и мне безумно захотелось продолжения. Отец, уловив перемены в моем поведении, быстро смекнул, в чем дело, и в конце рабочей неделе, оставив нас двоих после общего собрания в своем кабинете, строго-настрого наказал вести себя прилично и держать дистанцию, чтобы наш роман не мешал рабочему процессу.
Мы клятвенно пообещали ему, что все будет в порядке и, хихикая, отправились каждый в свой кабинет.
Только держаться друг от друга в стороне было очень тяжело.В отличие от Крылова, я полностью открылась и доверилась ему за очень короткий промежуток времени. Хотя всё, что я о нем знала с его слов – это то, что его мать была кореянкой, а отец, «предавшим семью», русским. Я рассказала ему о себе практически все: как прошло мое детство, как я поступила в институт. О своей первой юношеской любви, о парне Серёже, который после армии оставил меня, чтобы уехать работать по контракту в горячих точках.В один из вечеров после пары бокалов вина и бурного секса, лежа в кровати, я открыла ему нашу семейную тайну о том, что Войков Юрий Фёдорович на самом деле мой приемный отец. Моя мама вышла второй раз замуж, почти сразу после переезда в большой город из деревни Зоевки, где я и родилась.
Она рассказывала мне, что мой родной отец пропал почти сразу после моего рождения, и все попытки его отыскать завершились неудачей. Кто-то говорил, что он перепил водки и замёрз в снегу, кто-то высказал предположение о том, что он провалился на реке под лед, а кто-то утверждал что он проиграл крупную сумму денег в казино и сбежал за границу, чтобы избежать выплаты долга. В общем, слухи ходили разные. Прождав его возвращения еще полгода, мать решила переехать в город, чтобы найти более оплачиваемую работу.
Через какое-то время на местных танцах мама познакомилась с обаятельным мужчиной, старше нее на пять лет. Им оказался Юрий Войков. В прошлом он был военным моряком, а в настоящем – успешным коммерсантом.
Маму он полюбил с первого взгляда и очень быстро нашел со мной общий язык. Он отнесся к нам с большой серьезностью: женился на маме и удочерил меня, дав мне своё отчество и фамилию. Юрий Фёдорович растил меня как свою родную дочь, и я всегда считала его своим настоящим отцом. Я никогда и ни с кем не делилась нашей семейной тайной. С пришествием Вадима в мою жизнь все заиграло яркими красками.
Я очень хотела, чтобы он знал обо мне все. Думала, что таким образом мы сможем очень сильно сблизиться и стать незаменимыми друг другу. Мое счастье длилось недолго. Очень скоро Вадим стал избегать встреч со мной, и однажды просто попросил больше не звонить ему, так ничего и не объяснив.
Он стал холодным, игнорировал меня и обходил стороной в офисе. Я каждый день истязала себя вопросами, почему у нас ничего не получилось, пытаясь выяснить, что так резко оттолкнуло его, но так и не смогла понять причины потери его интереса.
Отец, увидев мои муки и страдания, постарался сгладить ситуацию, отправив меня во внеплановый двухнедельный отпуск.
Только это мне не особо помогло.
Вернувшись из Турции, где я не спала ночами, тихо рыдала в середине дня у бассейна, и грустная слонялась рано утром по пляжу в одиночестве, я все еще была озадачена резкой переменой поведения Вадима по отношению ко мне.
– Лера, это должно прекратиться, – погладил он меня, словно маленькую, по голове. – Мы расстались полгода назад. И решили, что между нами ничего больше не будет.
– Я не принимала этого решения, – шепотом возразила я.
– Ты сама себя доводишь, – вздохнул он. – Так дальше продолжаться не может.
– Вадим, давай попробуем начать сначала?
– Нет, Лерочка. Ничего мы пробовать не будем… Нам еще работать вместе. Поэтому ты должна перестать писать и звонить мне без повода.
