Вдруг из-за стены донеслось блеяние овец. По всей видимости, это было стадо арабских пастухов[92], которые каждый день прогоняли свой многочисленный скот мимо здешних мест. Я поднялся и выглянул из-за изгороди. Прямо за ней паслись овцы. С другой стороны стада я увидел смуглого мальчишку. Заметив меня, он промолвил:
— 3… з… здравствуйте!
Я тоже его поприветствовал. Он подошёл ближе. Мне не доводилось встречать его прежде, потому что раньше никто не пригонял сюда свои стада. Вокруг дома росла высокая дикая трава.
Вернулся Мохаммад, ходивший на кухню за обедом, и спросил у мальчика:
— Кто тебе разрешил привести сюда своих овец?
Вместо ответа тот лишь улыбнулся. Тогда Мохаммад подошёл к нему и протянул руку.
— Как дела, Саид?
Только тогда я понял, что они знакомы.
— Ты его знаешь? — спросил я у Мохаммада.
— Да, уже целый год, — ответил тот. — Он приходил, когда я был на кухне. Хороший, шустрый парень.
Я обошёл изгородь и вышел наружу.
— Значит, Саид, вы знакомы, и ты молчишь?
Мальчишка вертел в руках свою палку и ничего не говорил. Я предложил ему присесть. Он сел. Мохаммад тем временем пошёл поставить миски с обедом.
— Наверное, ты и в школу ходишь? — спросил я.
— Нет! — ответил мальчик. — Не… не… не берут. Говорят, я бо… бо… большой.
— А сколько же тебе лет?
— Од… одиннадцать!
— Так, а почему ты не пошёл в школу раньше?
— По… по… пошёл, да война началась. Шко… шко… школу сровняли.
— То есть сровняли с землёй?
— Ещё как! Сровняли с землей.
— Кто это сделал?
— Иракцы.
— Откуда же они пришли? — спросил я.
Мальчик указал пальцем на шоссе.
— Со стороны дороги. Мы… мы… мы сначала думали, это наши, но потом поняли, что иракцы. Всех в плен взя… взяли, а мы убежали.
— Почему же ты не продолжил учиться?
— Я… я… я тогда пошёл в школу. Ма… ма… маленький был. Пару дней отучился, а по… потом мы уехали.
— Куда уехали?
— В Абадан, Даррешахр, По… По… Польдохтар и Хорремабад[93].
— А когда уезжали, куда же девали своё стадо? Разве тогда у вас не было овец?
— А… а… а как же? Было большое стадо. Да ещё шесть буйволов. Как вы их на… называете?
— Дойные коровы?
— Нет!
— Быки?!
— Нет!
Мальчик несколько раз повторил по-арабски какое-то слово, и я наконец понял, что он имеет в виду настоящих буйволов.
— Так, и что же стало с вашим скотом? — спросил я.
— У… у… увели. И… и… иракцы всех увели. Этих не… не… недавно купили.
В этот момент мальчик начал ещё сильнее заикаться, с трудом заканчивая слова. Я хотел было спросить у него, заикается ли давно или начал недавно, но потом передумал, опасаясь, что он может обидеться, поэтому счёл за лучшее промолчать. Между тем Саид продолжал рисовать палкой на земле какие-то каракули.
Над нашими головами пролетела стая птиц, похожих на куропаток. Взмахи их крыльев напомнили неожиданный порыв ветра.
— Кстати, а что это за птицы? — спросил я.
— Мы их называем «ата».
— Вы давно здесь живёте?
— Ещё как! Вы живёте в доме моего дяди. На… на… наш дом вон там.
Мальчик показал рукой на развалины, лежавшие на другой стороне деревенской площади. Перед домом виднелись несколько бетонных поилок для скота, а чуть ниже росло одинокое дерево, на ветви которого по вечерам слетались разные птицы. «Когда-то в этой деревне кипела жизнь, а сейчас в ней одни совы, мыши да шакалы, — подумал я. — Под вечер на деревенскую площадь выводили стада овец. Включали насос, и поилки заполнялись водой…»
Саид о чём-то задумался. Возможно, он вспомнил тот день, когда в их деревню пришли иракцы, разрушили их жилища и растащили всё, что было можно.
— Где же вы сейчас живёте? — спросил я.
Мальчик показал мне на другую сторону шоссе, где виднелись тёмные очертания нескольких домов.
— Мы там себе по… по… построили дом. На… на… на этой стороне дороги не разрешают селиться.
— А с кем ты живёшь?
— С от… от… отцом и его женой!
— С отцом и его женой? Почему ты не называешь её мамой? Твоя мама умерла?
— Ещё как!
— От мачехи не достаётся?
— Нет!
— Скажи, а братья у тебя есть?
— Ещё как! Двое! О… о… один погиб.
— Погиб? — удивлённо спросил я. — Где?
— Прямо здесь! — ответил он.
— Как же это случилось?
— На тра… тра… тракторе наехал на мину.
— Разве минное поле не разминировали?
— По… по… почему? Но одна осталась.
Мне стало очень жаль мальчика. Желая его как-то поддержать, я сказал:
— Что ж, упокой Господь его душу. А сколько ему было лет?
— Двадцать пять!
— Как звали?
— Ха… Ха… Ха… л…
— Халед?
— Нет, Ха… Ха… Халаф!
Тем временем овцы разбрелись по округе. Саид попрощался и пошёл за ними.
Сквозь сон я услышал взрывы снарядов. Постепенно шум усиливался. Я стал прислушиваться, пытаясь понять, что случилось.
Едва услышав тревожный крик караульного, я вскочил с места.
— Подъём!.. Подъём, братцы! Иракцы наступают…
