Все бросились одеваться. Долина радиусом в несколько километров была под сильным огнём. Быстрыми темпами он направлялся в нашу сторону. Пока дым и огонь не накрыли всю долину, я вгляделся вдаль и увидел стадо испуганных овец, разбегавшихся в разные стороны. Бросив своё стадо, пастух бежал в деревню на противоположной стороне шоссе. Я присмотрелся внимательнее и узнал Саида. «Неужели опять будет скитаться без крыши над головой?» — подумал я.
Через некоторое время, когда деревня в очередной раз была освобождена, мне представилась возможность наведаться туда снова. В огне сгорели даже глиняные стены. Остались только фотография одного из товарищей и моя книга, и та наполовину сгоревшая.
У солдат, которых дислоцировали в этом месте, я спросил о Саиде, однако никто из них не видел мальчика, поэтому мне так и не довелось узнать о его судьбе.
Проходя вдоль передней стороны окопов, мы заметили лису, которая забежала в одну из траншей. Подумав, что внутри никого нет и лиса может испортить что-нибудь из солдатских припасов, мы решили пойти за ней следом. Однако, войдя внутрь, мы с удивлением увидели, что бойцы сидят за расстеленной скатертью, а лиса, ничуть не боясь, ест из рук то, что ей дают.
Лиса — животное осторожное и пугливое, поэтому человеку подружиться с ней и приручить удаётся крайне редко.
Из любопытства мы сразу же приняли вежливое приглашение наших хозяев откушать вместе. При этом я не столько был увлечён ужином, сколько смотрел, не отрывая взгляда, на лису, которая совершенно спокойно принимала еду у всех подряд, снуя из стороны в сторону. В конце концов я не выдержал и поинтересовался у бойца, сидевшего рядом со мной, почему животное ведёт себя так спокойно среди людей. Он улыбнулся и ответил: «Это длинная история». Потом он указал рукой на одного из своих товарищей и сказал, что после ужина Исмаил обо всём нам расскажет.
Когда ужин закончился, мы подошли к Исмаилу. Лиса вертелась рядом с ним, и он начал свой рассказ:
«Однажды ночью, когда все бойцы уже спали в окопе, я стоял в карауле и вдруг услышал сзади в кустах какой-то шорох. По ночам там часто пробирались вражеские шпионы, поэтому я быстро предупредил своих. Сам я остался стоять на посту, а двух бойцов отправил проверить то место, откуда доносился шорох. Бойцы вернулись нескоро, но когда уже подходили к окопу, мы заметили, что один из них под мышкой несёт лису. Мы принесли её в окоп и немного покормили. Плутовку уже хотели отпустить на волю, когда один из наших товарищей предложил: “Давайте перед тем, как выпустить, дадим ей боевое задание”. Мы удивились и решили посмотреть, какое же боевое задание может выполнить простая лиса. Наш товарищ достал из своей сумки два маленьких фонарика, включил и привязал их к голове животного. После этого он поставил рыжую на насыпь и выпустил в сторону иракцев. Не успела она пробежать и пару сотен метров, как в иракских окопах начался сильный переполох. Тотчас раздалась пулемётная очередь, а небо озарили вспышки сигнальных ракет. Маленькая лисичка ловко уворачивалась от пуль, и всякий раз её фонарики мелькали то в одной, то в другой стороне. Иракцы принялись обстреливать траекторию передвижения лисы, решив, что это иранские военные начали своё наступление. Наша артиллерия, удивившись столь неожиданной ситуации, тоже начала обстрел иракских позиций. Вся эта вакханалия продолжалась два часа, пока наконец не раздался шум танков и бронированных машин.
На следующий день мы получили приказ командования перенести свои позиции вперёд за линию фронта. Нам сообщили, что по непонятным причинам иракцы отступили на пять километров.
Следующей ночью мы решили разыскать нашу лису и поблагодарить за успешное выполнение боевого задания. После продолжительных поисков мы нашли свою героиню с простреленной лапой. Бойцы взяли её на руки и приласкали. Раненую лапу перевязали, и лисичка стала нашим другом. На шею ей мы повесили эту медаль, которую сорвали с груди одного пленного, решив, что эта лисица намного храбрее того иракского генерала».
