— А почему так долго? — поинтересовалась Строганова хотя бы для того, чтобы просто спросить. Молчание в компании соседа было весьма уютным, и это-то как раз ее и напрягало. Лучше уж пресекать все возможные симпатии на корню, чем потом сидеть и мотать потом сопли на кулак. И ладно еще если только сопли…
— Пока декорации собрали, установили, пока все собрались, пока отыграли несколько раз. Еще и режиссер прерывал и лютовал, — усмехнулся актер, вспоминая все выверты Георгия Викторович.
— Дядя Гоша — он такой, — рассмеялась Ася.
— Вы знакомы? — удивился Стас, сворачивая в сторону набережной, на которой в этот час было уже не так много народа.
— А ты думаешь, постороннего человека допустили бы к вам, да еще сразу после спектакля? — хмыкнула Ася. Она прекрасно знала, что дядя Гоша, конечно, любит рекламу, но еще больше он любит душевное спокойствие своих подопечных. — Хотя… много времени у вас я занимать все равно не планировала. Кстати, об этом. Давай-ка лучше перейдем к работе.
— Жестокая ты женщина, — простонал Стас. — Нет бы, о чем хорошем поговорить, романтичном, на звезды полюбоваться, ты о работе…
В этот момент он был настолько умильно-расстроен, что вызывал даже самое жестокое сердце должно было растаять и поддаться его обаянию. Вот только не Асино.
— Не хочу тебя расстраивать, но, если ты еще не понял, разговаривать с тобой я собираюсь только о работе, — отрезала Ася, подходя к парапету на набережной. — Более того. Взгляни на небо — ни одной звездочки, даже луна облаками закрыта. Но если хочешь — любуйся. Только на мои вопросы отвечай, хорошо?
И едва сдержала смешок, когда актер поднял глаза к небу, чтобы проверить ее слова. Убедился. Тоскливо вздохнул. И только потом уже совсем другим тоном выдал:
— Спрашивай.
И она спросила. Точнее буквально завалила его вопросами, которые в первые мгновенья буквально ставили Стаса в тупик, заставляли задуматься, помолчать и только потом, тщательно подбирая слова, отвечать. Ася действительно прекрасно знала театр изнутри, и понимала, о чем нужно спрашивать.
Стас и сам не успел заметить, как выболтал, с какими трудностями он столкнулся, почему ему интересен образ Артура и многое другое. Голос у парня был мягкий, красивый, такой, что Ася невольно заслушивалась его живыми комментариями. Впрочем, она бы удивилась, будь иначе — любой актер просто обязан уметь вести себя на публике, даже если эта публика — один-единственный человек. А вот что прячется за маской? В это она даже вникать не желала.
Но точно понимала — стоявший перед ней плейбой-сосед действительно талантлив. Хорошо поставленный голос, яркая, подвижная мимика, которая завораживала даже ее и потрясающая работоспособность. Ася чувствовала — вот сейчас он не рисуется, парень действительно «горит» своей работой, и готов трудиться до тех пор, пока не начнет падать от усталости. Для него поклонницы — не свидетельство его достижений, не часть его работы, нет, это живые люди, у которых есть чувства. От них нельзя отмахнуться как от надоедливых мух. Это подкупало. Но на свидание с ним, если он еще раз озвучит это предложение, она все равно не пойдет.
— Почему именно театр? — вдруг озвучила она еще один вопрос, пришедший в голову. Старый, банальный до ужаса. Но ей действительно было интересно.
— Ну в кино я тоже снимаюсь, — невозмутимо пожал плечами преисполненный достоинства Стас.
— Это поэтому я должна была узнать? — сообразила Ася, и расхохоталась, когда парень несколько смущенно кивнул.
— Ай-ай, знаешь, а нарциссизм вроде не лечится, — цокнула языком девушка. — Но, по крайней мере, ясно, почему Капитолина так вздыхала, глядя на тебя. Как же, сама звезда из телевизора ее залила! Нехорошо.
— Ты всегда такая вредная? — Стас непринужденно положил руки на перила по обе стороны от Аси, глядя на нее с высоты своего роста. Почему-то от этого девушка почувствовала себя маленькой и беззащитной, но даже не пошевелилась, чтобы не выдать своего восприятия.
— Не мы такие, жизнь такая, — спокойно ответила она и напомнила. — Вопрос про театр снимается?
— Отнюдь, — возразил Белозеров. — Я действительно люблю театр больше кино. Знаешь, почему? Театр более искренний, настоящий. Ты играешь именно здесь и сейчас, у тебя нет и не может быть второго дубля. И ты должен справиться, сделать так, чтобы тебе поверили. Должен быть максимально искренним.
Это магия, не иначе. Ничем другим Ася не могла объяснить, что буквально застыла, слушая его проникновенные слова и даже не заметила, что… Что? Каким макаром у нее на щеках оказались теплые ладони? Что происходит?
— Второго шанса просто может не быть, — хрипловатый шепот раздался совсем-совсем близко. И, прежде чем Строганова успела выразить свое возмущение, теплые губы прикоснулись к ее губам.