А сейчас она находилась на перепутье. Сейчас Ася уже не могла так запросто и дерзко послать его на маковое поле цветочки собирать. Она не могла точно сказать, когда все переменилось. Но… Ему удалось преодолеть ее стереотипы. Ее сопротивление. Искушение было слишком велико. К Стасу тянуло всем сердцем, которое, оказывается, еще было живо. Так стоит ли так сильно раздумывать? Всего лишь один шанс. Не только ему. Ей. Им.
— Давай… попробуем… — с трудом выдавила из себя Ася, отбрасывая все ложные сомнения… Всего один шанс, чтобы стать прежней. Но получится ли?
Галерея «Солнечный свет» называлась так по праву — все помещения были залиты настолько виртуозно созданным искусственным светом, что, казалось, картины были освещены солнцем. Да и сами пейзажи, размещенные в первом зале, были яркими, сочными, теплыми.
Ася в задумчивости остановилась перед полотном с осенним лесом. Листья только-только покрывались багряным светом, кое-где то и дело проглядывала зелень. Ранняя осень, едва вступивший в свои права сентябрь. Так, как сейчас. Новый сезон. То ли пора увядания, то ли новой жизни. Может, так и в ее судьбе?
— Нравится? — Стас тут же оказался у нее за спиной и словно ненароком положил руки ей на плечи. Еще суток не прошло с того момента, как Ася все-таки согласилась на то, чтобы попробовать. Вот только парень пользовался этим сполна. Нет, он не наглел, не пресекал личное пространство. Но Строганова уже заметила, что Стасу необходимы тактильные ощущения — он то и дело ее касался. Вроде бы случайно, естественно, вот только каждое прикосновение было сродни удару током. И ей это, как ни странно, было по душе.
— Завораживает, — кивнула девушка, слегка откидываясь назад. Белозеров, четко уловив ее движение, приобнял и прижал к себе. — Знаешь, как в сказке.
— Или как у Пушкина, — улыбнулся он и процитировал. — Унылая пора, очей очарованье.
— А я не люблю Пушкина, — немного смущенно призналась девушка. Ей почему-то даже немного казалось, что в России не любить великого поэта — все равно, что совершить преступление против литературы. — Меня его стихи не очень цепляют, если честно.
— А чьи «цепляют»? — Белозеров воспользовался возможностью чуть лучше узнать собственную девушку. Почему-то этот статус до сих пор им не осознавался. Кажется, мгновенье — взмахнет его феечка крылышками и улетит. И даже не вспомнит, кто он такой.
— Ахматова, Цветаева, Алексей Толстой, — перечислила Ася. — Вообще, мне акмеизм ближе. Футуристов вроде Маяковского не люблю.
— А я Есенина люблю, — признался Стас. — И Достоевского. С возрастом он как-то переосмысляется.
— С возрастом многое переосмысляется, — согласилась Ася и слегка тряхнула головой, вырываясь из плена собственных воспоминаний. Как-то она слегка позабыла, что у них здесь была определенная цель, а не только любование «великим и прекрасным».
Но что делать и как выяснить хоть что-то? Сейчас Ася как никогда понимала, почему отец с Родионом так спокойно разрешили им поехать в галерею. По сути, ничего важного они бы все равно узнать здесь не могли.
— Стас, — в задумчивости протянула Ася и с надеждой на него посмотрела. — А скажи-ка мне, у тебя есть хоть какой-нибудь план? Что мы тут вообще пытаемся узнать? И как?
Кажется, вопрос поставил в тупик не только ее. Белозеров на секунду подзавис, пытаясь сообразить, что же делать. Когда он вчера рвался в галерею, то даже не думал, что и как искать. По факту, он больше искал способ побыть вместе с Асей. Но не выглядеть же дебилом в глазах девушки?
— Ааа…ну… — глубокомысленно изрек Стас. Потом понял, что тут его имидж явно пострадает и призвал на помощь весь свой актерский талант и выдал. — Я предлагаю сейчас обойти все залы, а разузнать, где кабинет директора, попытаться пробиться к ней по какому-нибудь поводу. Хотя бы посмотреть на нее.
— Повод… — пробормотала себе под нос Ася и вдруг лучезарно улыбнулась. — Есть повод!
В подтверждение своих слов она даже пальцами щелкнула, осененная идеей.
— И какой же? — заинтересовался Стас, которому в голову ни одной внятной мысли не приходило.
— Попытаться договориться о выставке в галерее, — как само собой разумеющееся сообщила Строганова, у которой наконец-то выстроился в голове четкий план. Когда знаешь, что делать, жить становится как-то намного проще. Даже если тебе известно все всего лишь на один ход вперед.
— Чьей? Я не художник, ты тоже, насколько мне известно, нет. Хочешь выдумать кого-то? Немного рискованно, — рассуждал Стас, идя следом за вполне уверенной в своих действиях девушкой.
— Я — нет, но у меня есть Ритка, — радостно улыбнулась Ася. — Ты когда-нибудь слышал о Маргарите Вишняковой?