Они, наверное, умудрялись целоваться практически под каждым деревом, что были в саду. Впрочем, Ася не жаловалась. Каждое мгновенье с ним казалось бесконечным и в то же время кратковременным. Когда Стас вдруг отпустил ее, чтобы открыть дверь коттеджа, губы горели от поцелуев, голова кружилась, а ноги были настолько ватными, что пришлось прислониться к стене. Дыхание прерывалось, и она вцепилась пальцами в стену. Просто, чтобы удержаться. Немного прийти в себя. Опомниться. Хотя бы на секунду.
Не дали. Стас справился с дверным замком быстро. Слишком быстро, чтобы она смогла восстановить контроль над собой. Поспешно подошел и впился в ее губы, заставляя вновь развеяться хотя бы какое-то подобие разума. Вновь погружая в липкий туман, в котором она не видела, да и не хотела видеть никого, кроме него. Прижимаясь так близко, что они казались единым целым. Асе казалось, что она распята между льдом и пламенем — стена холодила кожу, Стас погружал ее в огонь. Все ее чувства казались обнаженными до предела, весь ее мир сузился до одного человека. Того, кто неожиданно подхватил ее на руки и буквально внес в дом. Где-то там, на задворках сознания хлопнула дверь.
Первой на пол полетела его рубашка. Дальше пришел черед ее блузки. Одежда разлеталась так быстро, словно время вот-вот грозило куда-то убежать. Словно им в любой момент могли помешать. Словно…
На кровать они просто рухнули. И время казалось снова замедлилось. Медленные, неторопливые движения обжигали, заставляли сжиматься пальцы сильнее, царапать кожу, хвататься за покрывало — за что угодно. Ася даже не осознавала, как сама дразнила его, касаясь груди, плеч, пылко целуя. Это было словно танец над пропастью, когда каждый шаг, каждое движение, каждое прикосновение вело к одному. К падению в желанный омут страсти с головой.
И мир исчез. Просто испарился, растворился в бездне ощущений и чувств. И лишь где-то на грани сознания, на грани реальности слышался шепот:
— Не отпущу… Никогда…
Ася и не спорила. Не было желания. Она и сама не сможет уйти от того, с кем чувствует себя настолько живой…
Ася проснулась от звонка упорно разрывающегося телефона. Еще не успев открыть глаза, поняла, что не одна. События прошедшего вечера пронеслись в голове, и она невольно почувствовала, как стало жарко. То ли от смущения, то ли от чего-то еще.
А телефон тем временем продолжал истерить. И стоило лишь Асе шевельнуться, как ее немедленно обняли, притянули к себе и бескомпромиссно сообщили:
— Подождут.
И Строганова даже была бы готова с этим согласиться, ведь в объятиях Стаса было так уютно, вот только эта мелодия стояла на весьма определенном человеке. Не ответить которому было нельзя.
— Стас, пусти, — рыпнулась из его объятий девушка. — Это важно.
— Не думаю, что… — начал было Белозеров, но осекся, увидев сердитый взгляд. Примиряюще поднял ладони в сдающемся жесте: — Ладно, ладно! Иди!
Но стоило девушке только взять в руки смартфон, как ее цапнули и снова притянули к себе. Так и устроились на постели — разговаривающая по телефону Ася и обнимающий ее Стас. Причем выпутаться из его хватки, не производя лишнего шума не представлялось возможным. А привлекать лишнее внимание не хотелось, собеседник и так был слишком внимательный.
— Ты куда пропала? Ни на одно сообщение не ответила, — поинтересовалась Элла своим размеренно-мелодичным голосом.
— Да я… Да… — замялась Ася и шлепнула чью-то своевольную ладонь, которая явно решила пожить своей жизнью и присвоить что-то не принадлежащее.
— Ладно, неважно, — с тихим смешком откликнулась Рокотова, словно догадавшись, чем занимается подруга. — Я хотела тебе сказать, что Матвей съездил в клинику и обо всем договорился. Мальчику через четыре дня сделают операцию. А еще полным ходом идет подготовка к выставке Марго. И я очень сильно подозреваю, что в ближайшее время Родион попытается договориться с Бубновой, апеллируя тем, что мальчика в любом случае прооперируют. А за помощь следствию можно договориться и о послаблении. Даже условным отделаться, при хорошем адвокате и связях.
— А связи и адвокат у нас есть, — задумчиво протянула Ася, уловив ее мысль.
— Именно, — подтвердила Элла. — Маргошка, кстати, с утра уволокла Глеба на дачу, пытает Марка расспросами. Что она старается выяснить, непонятно, но, по ходу, паренек обречен стать натурщиком.
— Или трупом, — мрачно хмыкнула Ася, вспоминая трепетное отношение Глеба к жене. Нет, он не ревнивый… Так, даст в морду, если что, потом будет разбираться. — Надеюсь, она не решила писать ню?
Кто-то подавился. Причем этот кто-то не один. Во всяком случае, собеседница как-то слишком старательно молчала, а вот Стас прижал к себе Асю как-то излишне крепко. С чего бы это?
— Я тоже на это надеюсь, — сдавленно проговорила Элла. — Вряд ли ей удастся объяснить Глебу подобное. Знаешь, мне вот не дает покоя вопрос, почему Дробицкий на все это пошел? С его-то репутацией.