— Мечтаешь, чтобы я ушел? Будь по-твоему… В этот раз, — и гость, весело насвистывая, направился к двери. Вот только далеко он уйти не успел. Путь ему преградили.
— Вы арестованы, — хладнокровно сообщил ему плечистый мужчина, предъявив удостоверение. Ольга Николаевна ахнула. А полицейский кинул на нее какой-то насмешливый взгляд и добавил. — И вы, дамочка, тоже!
— Аристарх Кириллович, к вам майор Андрей Князев, — сообщила судье секретарь. — Говорит, у него к вам очень важное дело, требует, чтобы немедленно пропустили.
Дробицкий недовольно поморщился. Какие еще важные дела? Вот-вот начнется обед. Завтра будет слишком ответственный процесс, чтобы распыляться из-за ерунды. Шутка ли — впервые в жизни собирался переть против Фемиды. Существуй в реальности богиня Правосудия, не раздумывая, стукнула бы его своими весами по темечку. Во избежание, так сказать. А все сыночек, любимый, чтоб его…
— Пусть войдет, — недовольно пробурчал себе под нос судья. Князева он знал, это такая зараза, которая будет до последнего сидеть. Пока не примут. Или пока в мумию не превратиться. Майор вошел в его кабинет незамедлительно, с какой-то папочкой в руках, уселся и серьезно на него посмотрел. Так, что Дробицкому стало не по себе. Переборов эти эмоции, судья решил напомнить о правилах хорошего тона:
— Здравствуй, Андрей.
— И тебе не хворать, Аристарх, — полицейский продолжал изучать его, словно видел впервые. — Ну и скажи-ка ты мне, как дошел до жизни такой?
— Какой? — не понял Дробицкий. Вместо ответа Князев протянул ему папку. Она являлась полной копией той, что несколько недель назад ему передали заказчики после того, как пропал первый вариант. Или не пропал? Или вот он, в его руках? Но откуда он у Князева?
— Откуда? — практически в унисон с собственными мыслями выдохнул он. Князев особо интриговать не стал. Просто включил запись. Разговор Дробицкого в кафе с заказчиком. И с каждым словом судья все больше и больше старел на глазах.
— Мальчишка, — процедил сквозь зубы он, прекрасно сообразив, откуда ветер дует.
— Именно, — кивком подтвердил Князев. — Ну что, по-хорошему будем, Аристарх, или по-плохому?
Он был мудрый человек, опытный судья. Он не мог не просчитать всех вариантов. Он всегда был за добро и справедливость и, наверное, впервые в жизни был готов пойти против собственных принципов. Ради ребенка. Не удалось. И, как ни странно, от этого вдруг стало даже как-то спокойнее. Все-таки совесть — зверь редкий, но отнюдь не мифический.
— А какие варианты? — пересохшими от волнения губами переспросил Дробицкий.
— Либо ты пишешь самоотвод. Либо я обнародую, — потряс он папкой, — это. В любом случае, завтра на процессе будет другой судья. Но только тебе решать, что будет с твоей репутацией.
Андрей Князев умел убеждать людей. Он знал, на какие рычаги нужно давить и как манипулировать людьми. Стоит ли уточнять, что всего через час судья Дробицкий положил на стол руководства заявление о самоотводе? Сражение было выиграно. Еще до начала войны.
Часы… Минуты… Секунды… Секундочки. Время казалось бесконечным, а стрелка наручных часов двигалась безбожно медленно. И зачем только она на это согласилась? Нет ничего хуже, чем ждать. Ждать, не зная, что происходит с близким тебе человеком. Ждать и осознавать, что он сейчас в опасности. Что, в принципе, могла бы его остановить, потому как твои слова для него значат слишком многое… Но имела ли право?
— Может, тебе кофе с ликерчиком сделать? — поинтересовалась Марго, наблюдающая за ее метаниями. Они втроем сидели на кухне и лениво ковырялись в пирожных. Не то что им хотелось бы сладкого, нет. На кухню их просто сослали после того, как вся троица домельтешилась перед глазами пытающегося закончить перевод Глеба. И уже перевод был давным-давно закончен, и к хозяину дома присоединился Матвей, а из ссылки из возвращать не желали. То ли потому как сами волновались, то ли просто берегли собственный мозг. Умные мужчины, ничего не скажешь.
— Или ликерчик с кофе? — поддела их обеих Элла, которая сохраняла хотя бы внешнее спокойствие. То ли она действительно так верила в этот дурацкий план, то ли хорошо умела себя сдерживать, то ли и то и другое. — Судя по ее состоянию, тут скорее этот вариант требуется.
— Сама ли давно так переживала? — съехидничала Марго, вспомнив ее развивающийся роман с Матвеем. И сама же ответила. — А, ну да, четыре года прошло. Вы детей-то куда дели?
— К родителям Матвея отвезли. Златка там их на уши ставит, а они радуются, — на губах Эллы промелькнула улыбка. А Ася продолжала таращиться на часы.
— По идее, все уже должно было закончиться, — пробормотала она себе под нос. — Почему он не звонит?
— Обычно девушки страдают над этим вопросом несколько в других обстоятельствах, — хмыкнул зашедший на кухню Глеб. — Мелкая, чего страдаем? Все с твоим ухажером нормально будет.