Но делать нечего, и оба мальчишки с важным видом остались стоять на стреме, совсем не замечая, что их давным-давно спалили. Каштановолосая мать двойняшек, только что спустившая по лестнице, застала самый разгар разборок за право искать подарки. Мешать юным кладоискателям девушка не стала. Но на последних словах сына беззвучно расхохоталась, уткнувшись носом в дверной косяк, чем слегка напугала собственного мужа.
— Линка, ты чего? — встревоженно поинтересовался Кирилл Лаврецкий, увидев вздрагивающую жену. — Тебе плохо?
При виде мужа Василину Лаврецкую, в девичестве Мирославцеву, одолел новый приступ хохота.
— Лина?! — уже начинал злиться Кирилл. Вторая беременность супруги сопровождалась очередным приступом гиперзаботы и попытками хоть немного справиться со своенравной Василиной, которая отнюдь не желала изменять собственным привычкам и оставлять работу.
— Тише, — шикнула на него девушка и указала пальцем на происходящее у гостиной. Мальчишки, забыв о том, что они на стреме, начали оживленно обсуждать, что девочкам, конечно, надо уступать, но девочки совсем уже оборзели, и вообще, с эти марти…матро…арта…мат-ри-ар-ха-том (это слово Кирилл-младший выговорил далеко не с первой попытки) пора заканчивать. — Вот чему вы с Яриком детей учите? — покачала она головой.
— А что сразу мы-то? — возмутился Лаврецкий. — Хочешь сказать, это я научил нашу дочь лезть во все авантюры впереди всех мужиков? А, милая? Что сразу молчим?
Василина невинно захлопала голубыми глазками и с очаровательной улыбкой произнесла:
— Да я вот думаю…
— О чем? — тут же насторожился Кирилл, с ужасом пытаясь представить, что его второй половинке могло захотеться в этот раз. В прошлый раз это были бутерброды с творожным сыром и соленой дыней. И все бы ничего, вот только дыню в середине декабря найти оказалось совсем не просто.
— За какие грехи я тебя люблю, — хмыкнула Василина, чмокнула мужа в щеку и с самой что ни на есть милой улыбкой устремилась в сторону кухни.
— Вот…лиса, — прошипел вслед ей Лаврецкий и отправился на поиски Ярослава. Надо же кому-то пожаловаться? И не то чтобы был повод, но друг его поймет точно… Не зря же он женат на Инге.
А Инга Строганова тем временем царила на кухне. Ну как царила… В отличие от других, она ничего не делала. Ей просто не доверили ничего, после того, как она по рассеянности подсластила уже готовый салат.
— Не устаю тебе поражаться, — хохотал над старой подругой Глеб. — Вот вроде и готовить мы тебя научили пять лет как. А ты все равно перлы выдаешь. Я до сих пор в твоем доме с опаской питаюсь.
— С опаской, значит? — Инга с каким-то задумчивым видом покрутила в руках огромный нож для разделки мяса. Таким задумчивым, что Виктория Барсовецкая, посыпающая приправами мясо, тактично ему намекнула:
— Глебушка, сходил бы к Марго, может ей с малышом помощь нужна?
— Беспокоишься, как бы твой крестник не остался без родителя? — хохотнула Инга, наблюдая, как ее закадычный друг уходит к жене.
— Ну так! — широко улыбнулась Вика и добавила. — Ты, моя дорогая, бываешь слишком категоричной. И уж точно не мне тебя в этом упрекать, но беременная ты — это еще страшнее…
— А?! Что?! — сделала удивленные глаза Инга. — Ничего не знаю.
— Да, конечно, — фыркнула Вика. — Но Ярославу, на твоем месте, я бы все-таки сказала.
Инга тут же скривилась. Уж насколько заботливым становился в таких случаях ее брат Кирилл, ее мужа он переплюнуть не мог. Ей с ходу выдадут тысячу и одну причину, как ей надо себя вести, что есть, и почему не стоит поступать необдуманно. И не то, чтобы она собиралась… Но после этого ведь захочется! Непременно! Что она, себя не знает, что ли?
И бережно хранящая свою тайну Строганова еще пока не знала, что секретом ее положение уже не являлось. Для мужа-то точно. Об этом благополучно позаботился чудом избежавший смерти Глеб Левицкий, встретивший по дороге Ярослава.
— И что это ты так ухмыляешься? — полюбопытствовал тот.
— Да вот, размышляю… — протянул Глеб, рассуждая, намекнуть тугодуму или лучше не рисковать собственной жизнью. Потом вспомнил, как долго, муторно и мучительно подталкивал сладкую парочку друг к другу, сообразил, что и тут им без него не справиться.
— Размышлять — это полезно, — хмыкнул Ярослав. — Особенно для тебя. Надеюсь, над чем-то милым, добрым, вечным?
— Практически, — сделал вид, что не заметил издевки Левицкий. — Вот тебе загадка. Почему твоя научившаяся готовить жена подсластила салат, попробовала его и заметила разницу только на третьей ложке?
— Не понял, — нахмурился Ярослав, даже затылок пятерней почесал, чтобы улучшить мыслительный процесс.
— Оно и видно, — фыркнул Глеб. — Ну ты там процессор перезагрузи, что ли. Полезно бывает, товарищ программист, — и тут же смылся прежде, чем вышеупомянутый дядя программист сообразит, что имел ввиду приятель. А что сообразит тут сомнений не было. Дураком Ярослав не был. И как бы Инга не скрывала свою новость, ее резко изменившиеся вкусовые пристрастия заметили все.