Нет, я никогда не почувствую себя своей в мире богатых и обеспеченных. Здесь самая дешевая закуска стоит, как месячная плата за нашу трешку вместе с интернетом и счетчиками.
* * *
– Какие люди и без охраны! Явилась!
Мой брат – Тарас – подпирает плечом косяк. В таких же, как у меня, каре-зеленых глазах вечный налет презрения к миру. Он так смотрит на все: на меня, на нашу квартиру, на ужин, который никогда сам не готовит, и на потенциальных работодателей.
Именно поэтому уже несколько лет не может найти нормальную работу. Считая, что работать на дядю – это не для него.
Как всегда, треники и растянутая майка. Не помню, когда последний раз видела его в чем-то другом. Он даже на улицу выходит в них же, накинув сверху куртку и сунув ноги в драные кроссовки. Я отказалась покупать ему новые, если не возьмется за ум. Обозлился еще больше.
– Не явилась, а вернулась из отпуска, – огрызаюсь и аккуратно вешаю пальто в шкаф.
На полу натоптано, значит, приходила свора. Так я называю друзей своего брата, любителей стрелялок и пива с чипсами, остатки которых я потом выковыриваю из дивана. Чую, там теперь новые залежи.
– Или от хахаля? У него, кстати, крутая тачка. Нашла папика, наконец, – кривит лицо, как будто смотрит на грязь. Подергиваю плечами. Удивительно, отвыкла за дни в Раю и даже в Аду.
– Не твое дело, – разуваюсь и тут же сую ноги в тапки. Срочно прибраться. Ненавижу пыль.
– Мою сестру трахают в пафосной тачке под окнами, а это не мое дело? Он хоть денег дал?
Вот я дура! Попросила высадить меня за домом, чтобы не видели бабки, а о том, что наш балкон туда выходит – не подумала. Видимо, Тарас, как раз решил покурить. И, вопреки его словам, ничем таким мы в машине не занимались. Желание новой волной еще не накрыло – мы хорошо спустили пар в самолете – а на перспективу решили не работать. Да и меня жутко смущали охранники и водитель, даже если они постоят в сторонке и покурят.
Так что нет, попрощались мы очень сдержанно и обещали звонить друг другу, если совсем припрет.
– Во-первых, никто меня не трахал. Во-вторых, не твое дело. Я оставляла тебе деньги, ты за квартиру заплатил?
Пролезаю между ним и косяком в комнату и устало выдыхаю. Господи, за что, а? Там хаос. Вечеринка была, что надо. На кухне горы немытой посуды, кажется, ни одной чистой чашки не осталось. Сковорода с подгоревшей яичницей и ошметки хлеба надкусанные, забыты прямо на обеденном столе.
В комнате банки из-под пива, пакетики из-под чипсов. Кажется, я заметила следы от кетчупа на обивке дивана.
Добро пожаловать домой, Аня!
– Не заплатил. Купил новое оружие, теперь я точно буду самым крутым. Сорву джек-пот и заработаю миллион!
– Что? – оборачиваю и поправляю шарф. Не хочу, чтобы Тарас увидел на мне такую дорогую вещь. – Ты понимаешь, идиот, что нас выселить могут, если не платить за квартиру? Свет вырубят!
– Да ниче не будет, один месяц! – машет рукой брат.
– А потом за два месяца, кто будет платить? Откуда деньги? – выдыхаю, пытаюсь успокоиться. – Ты на собеседование ходил?
– Да ходил. Сказал, что за двадцать пять тыщ работать не буду! Они дебилы, што ль? У меня высшее образование! Минимум полтос!
– Такому дебилу, как ты и двадцатки жалко! – выпаливаю и пытаюсь выйти в коридор за чемоданом.
– Слышь, ты кого дебилом назвала, шлюха? – хватает меня за конец шарфа. – Я, в отличие от тебя, вафлерши, по району полуголой со спермой на шмотках не бегал. Теперь еще и братки на дорогих тачках подкатывают. Хорошо устроилась. С собой разберись, потом мне морали читай! Отпуск тоже он проплатил?
– Не твое дело! Напомню, ты на мои деньги живешь. Иначе нас давно бы выгнали отсюда к черту!
– Я тоже зарабатываю! – выпятил грудь брат. О да, этими мизерными заработками раз в три месяца он гордится: то комп кому починит, то вещи перетащит при переезде.
– Отлично! Вот и ищи теперь деньги, чтобы завтра все счета были оплачены!
Пытаюсь вырваться, но Тарас вошел в гнев. С ним такое бывает, особенно с большого похмелья. Дергает за шарф. Мне приходится отпустить второй его конец, чтобы не задохнуться. Тонкая ткань трещит и падает на пол.
– Нашел, – довольно улыбается Тарас. Не сразу соображаю, что именно. – За цацки трахалась? Вот и заплатим! – хватает подвеску и срывает с шеи.
Подарок Адамиди остается в руках брата. Он криво усмехается.
– Отлично поработала, сестренка. Еще насосешь, – разворачивается и уходит в свою комнату.
Хлопает дверь. Я стою одна среди этого хаоса и чувствую, как по щекам бегут слезы. Боль, безысходность и отвращение…
Мне плохо. Отвратительно.
Еще в доме пахнет, как в запущенном клоповнике…
Уборка. Стирка. Ужин из остатков еды в холодильнике. Тарас заперся в своей комнате и не вылазит. Никаких шансов вернуть обратно подарок. Брожу по квартире, как призрак в собственном доме. Возможно, я и есть призрак. Сама стала им, хватаясь за прошлое уставшими пальцами. Медленно замираю рядом с косяком и провожу ими по отметкам на дереве.
