Я выползла из-под одеяла. В доме уже было тепло, и раздавались негромкие голоса мамы и Сережки. Мама шикала, а сын упрямо пытался повысить голос. По привычке, в одних носках добежав до окна, чтобы полюбоваться чистым снегом и солнечным утром, я увидела греющую душу картину: папа и Борис отгребали от дома снег и вывозили его в канаву за забором. Получается, нагло сплю я одна? Ну да, засиделась, записалась… Так потом будет о чем вспомнить, когда все закончится!
– Мам, Сереж, я проснулась. – Оповестила домочадцев и открыла дверь, с удовольствием принюхиваясь к запаху домашних блинчиков с мясом. Сережка уже заканчивал завтракать, и над его губами красовались длинные сметанные усы.
– Мамуль, привет, – махнул он вилкой. – Можно, я пойду к Вике? Мы хотели поехать на лыжах в лес. Хочешь с нами?
– Сынуль, мне надо с Борисом Александровичем в город. Заканчивать то, что еще не закончено.
– Но ты хоть вечером приедешь?
– Скорее, завтра. Все будет зависеть от обстоятельств.
Я подхватила на вилку один из немного остывших блинов и, обмакнув в стаканчик со сметаной, с удовольствием начала жевать.
– Вкусно! – Оценила я материны труды.
– Ты бы оделась. – Поморщилась мама. – В доме посторонний мужчина, а ты в майке и старых леггинсах. Не стыдно?
– Стыдно. – Согласилась я. – Только он не в доме, а на улице. Серый, а ты что отлыниваешь?
Кивнула в сторону окна.
– Твой Борис сам деда вытащил. Сказал, что пока ты спишь, надо размяться. Ну а дед увязался за компанию. Вот и разминаются!
– Баб, мам, я пошел! – Сын надел теплые штаны, лыжные ботинки и куртку. – Привезти ветку с шишками?
– Если висит над тропинкой, привези. Специально не рви. Телефон не забудь!
Дверь хлопнула.
– Интересно, надолго это у них? – Мама посмотрела в окно на убегающего с лыжами внука.
Вот Сережка вышел в калитку, бросил на дорогу лыжи и поставил палки. Потом пожал руку подошедшему Борису и кивнул деду. Застегнув крепления, он понесся к дому Вероники.
– Не знаю, – ответила я, прихватывая второй блин, – время покажет.
– Лучше бы оно тебе показало! Такой мужчина и без женщины! Штаны одень! И свитер.
– Может, стоит перед ним походить в неглиже? – Раздумчиво сказала я, поглядывая на маму. – Вдруг формы оценит?
– Неряху не спасут даже формы!
Тряпка, стукнувшая по моим нижним девяноста шести, заставила меня с хохотом умчаться в комнату. Ведь действительно, после завтрака мы снова поедем в город.
Я собрала сумку, надела джинсы и свитер.
– Борис Александрович! – Мама встретила вошедшего в дом Борю, как дорогого зятя. Мне даже стало как-то неловко. – А я душ налила! Водичка горячая! Идите скорей, пока не остыла!
– Марина Сергеевна, а Лена встала?
– Встала… Собирается.
– Доброе утро, Борис! – Выйдя в кухню, я засияла офисной улыбкой. – Как спалось на новом месте? Снились жениху невесты?
– Лена! – Покраснела мать.
– Отчего же не сниться, снились.
Борис снял телогрейку и свитер. А потом, совершенно не стесняясь, майку. Мысли, пришедшие нам с мамой в головы, в кои-то веки совпали.
– Боренька! – Всплеснула мама руками. – Какой ты худенький! Господи, и покормить мальчика некому! Вот если бы ты жил у нас, я бы тебя откормила!
Да… Мышцы и кости. И еще шрамы. На животе рубец спускался куда-то под пояс джинсов, а на груди, недалеко от сердца, собирался лучами.
Перехватив наши потрясенные взгляды, он вдруг покраснел и прикрылся майкой.
– Осколки. Война.
И быстро зашел в душ.
– Ты дура. – Тихо сказала мама. Потом подумала и добавила. – И он – дурак. Тянется и боится. Он хоть был женат?
– Был. Полуфиктивно.
– Как это? – удивилась она.
– У девушки был свой кавалер.
– А зачем …?
– Мама захотела.
Тут в дверь вошел отец, и пришлось сменить тему.
Через полчаса мы сидели за столом и молча уплетали блинчики. Оказывается, в первой партии они были с творогом. Мама, сердобольно глядя на Панкратова, подкладывала ему то сметанки, то еще блин. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Посмотрев на меня, Борис спросил:
– Готова?
Я вздохнула и кивнула.
– Не хочется уезжать? – Улыбнулся мужчина.
– Объелась. – Честно ответила я.
Мама довольно рассмеялась.
– А давайте я вам с собой остальные заверну? – Подскочила она.
– Мам, в городе – магазины и рестораны.
– Мариночка, действительно, – вмешался отец, – Сережка с Викусей из леса голодными приедут…
Борис развернул машину на выезд. Мама с отцом провожали нас у калитки.
– Спасибо за теплое гостеприимство. – Борис поцеловал маме ладошку, а отцу пожал руку. – Рад был познакомиться.
– Боренька, – мама даже прослезилась, – может, приедешь как-нибудь? Не к Лене, так хоть к нам…
– Марина… – Цыкнул отец. – Конечно, если будет в наших краях.
Борис улыбнулся и пожал плечами. Действительно, что тут можно сказать?
Я чмокнула в щеку маму и ткнулась носом в отца.
– Леночка, ты уж постарайся… – Мама, как всегда, легко принимала чужих людей в свое сердце.
Я кивнула и села на пассажирское место. Двери закрылись. Сказка кончилась.
– Что будем делать? – Нарушила я молчание, когда мы подъехали к городу. – Твой брат звонил. – Вспомнила я.
