– Планы меняются. Собирайся. Едешь в клинику Рустама. Посмотрит твою шею и возьмёт биоматериал. Горничная Антона добыла презерватив с содержимым. На что не пойдешь, чтоб разобраться в семейных тайнах, – он качал головой, глядя в вытаращенные глаза претендентки в жёны. Паша брезгливо сморщился, добавляя: – Надеюсь оно того стоило. Иначе мне придётся его придушить.
Он направился к двери, не позвав за собой, как обычно.
Ада сглотнула, набираясь смелости, чтобы сказать именно в этот момент:
– Мои дети будут знать кто их отец! – она досадливо сжала губы. Спорить или насмехаться над желанием некому.
Паша не обернулся. Фразу: «Хочу от тебя ребёнка!» Слышал множество раз.
Он спешил на встречу с Диной, пообещавшей за выполнение некого условия рассказать, почему Ада внезапно стала всем нужной.
Через час пигалица вновь двигалась по коридору клиники. Она отказалась от сопровождения Тёмы, заявив, что иначе вернётся в дом.
Одной намного сложнее найти нужный кабинет и тревожнее, но ощущать на спине взгляды охраны – вымотать нервы. Хотя и сейчас казалось, что кто-то за ней следит. Ещё неделя напряжённой жизни и разовьётся паранойя.
Она пожалела о капризе через пятнадцать минут. Ужасно хотелось писать, но страх встретиться с Тихоном гнал дальше. На её счастье из служебного туалета вышла молодая красивая девушка с ярко-рыжими волосами. Гарантия безопасности помещения.
Ада рванула к кабинке, не включая свет. Она выходила неспешной походкой.
Огромное зеркало над умывальником в полумраке длинного помещения. Она нажала на выключатель и вскрикнула. Ярко-красной помадой поверх стекла было написано: «Не верь Паше! Он знает, кто твой отец!»
Холод стянул желудок. Кровь с шумом пульсировала в висках.
– Кто здесь? – бесполезный громкий крик. Тот, кто сделал надпись, ушёл.
Взгляд испуганных глаз шарил по кафельным стенам, цветам в горшках. Чисто, уютно как дома. Противное осознание, что опять совершила глупость. Всего-то нужно было зафиксировать замок.
Ада закрыла двери дрожащими пальцами и тут же набрала телохранителя:
– Тёма, поднимись на третий этаж. Я в служебном туалете.
– Что случилось?
– Ничего. Сам всё увидишь… – Просьба, которую вряд ли исполнят: – Не говори ничего Паше!
– Я обязан сообщить начбезу! – Преданного пса не разжалобить и не подкупить.
– Пожалуйста! – Мольба в голосе не помогла.
– Нарушать протокол не имею права. Закройся и жди меня!
Страшно не только остаться одной, но и вызвать гнев Павла. А если он на самом деле скрывает правду об отце? Зачем? Почему? Не хотелось верить.
Павел сам напомнил, каким может быть жёстким. Хотелось ответить «абонент недоступен!», но нельзя.
– Что опять у тебя случилось? – она слышала металлические нотки в слишком спокойном голосе. – Кто напал в этот раз?
Никакой тревоги, будто находился рядом, всё видел и слышал.
– Никто… – В душе проклюнулся росток недоверия. – Оставили запись на зеркале в туалетной комнате.
– Какую?
Ада закрыла глаза, отвечая вопросом на вопрос:
– Паша, ты на самом деле знаешь, кто мой отец?
Многозначительная тишина в трубке показалась кричащей…
Глава 17
Паша не привык оправдываться. Сколько раз за сегодня он сказал, что пока не знает кто отец Ады? Достаточно записи на стекле, и она начала сомневаться. Что за пунктик на предке, которого ни разу в жизни не видела? Он отменяет встречи, затягивает дела ради решения её проблем, а что в ответ?
– Если не веришь моим словам, какой смысл говорить с тобой?
Она прокричала не в силах справиться с накрывшей истерикой:
– Я хочу знать правду! Ты должен ска…
Паша процедил чуть слышно:
– Я ничего тебе не должен! Спроси у тех, кому веришь! – и сбросил вызов.
Ада слушала гудки, не зная кому верить. Взгляд на зеркале, а ушах возмущённый гул раздражения Паши. Почему он твердит, что не знает, но при этом платит за презерватив Антона? Если он на самом деле её отец, но враг, не решил ли Паша его уничтожить?
В душе страх и протест. Он ничего не сделал плохого лично ей. Пашу она знает всего ничего, чтобы ставить на весы его и отца. Как остаться с обоими? Сердце сжимало от желания хоть раз пообщаться с отцом. Почему должна выбирать?
Стук в дверь вернул в реальность.
– Ада Владимировна, выходите.
Она открыла дверь, пригласив Артёма в свидетели, и сняла на смартфон.
– Вы видели кого-то? Дверь забыли закрыть или была вскрыта?
– Нет! Я не защёлкнула. Торопилась.
– Кто-то был рядом? Или в коридоре?
Ада отрицательно качала головой. Иначе ни за что не зашла бы в комнату.
– Нет! Выходила рыжеволосая девушка. Больше никого.
– Посмотрим, кто такая! – Тёма наспех вытер зеркало влажной салфеткой, и набрал начбеза, выйдя за дверь.
Ада не отставала.
– Что мне делать?
Телохранитель копировал поведение босса или тоже из хладнокровных? Он говорил спокойным голосом мудрого удава:
– Это не было угрозой. Скорее запугиванием или кто-то хочет вас поссорить. Идите спокойно на осмотр. Я буду ждать вас.
В это время Павел сидел в ресторане напротив распушившей перышки Дины.
Тихая музыка. Едва слышный шёпот беседующих за обедом людей. Хорошее освещение. Вкусная еда на застеленном белоснежной скатертью столе.