Ада зажмурилась, словно так станет невидимой.
Паша проводил её взглядом и, сняв пистолет с предохранителя, встал за деревом. Прочь любые эмоции. Тихон поступит, как всегда, сбежит, не дожидаясь исхода боя.
Хруст сухой ветки под ногой человека. Тяжёлое дыхание. Неровный шаг.
Звуки приближались, а вместе с ними тот, кто их издавал.
Порыв ветра принёс запах петляющего человека.
Ада сжалась в ужасе, вдавливаясь ногами в рыхлую землю. Эту вонь будет помнить до самой смерти. Она обернулась к дереву, за которым затаился Паша. Испуганные глаза наполнены животным страхом. Рот, чтобы не закричать пришлось придавить ладонью.
Паша приложил палец к губам. По её взгляду понял, что не ошибся. Тихон шёл прямо на них.
Ада моргнула, плотно сжав веки. В этот раз она не подведёт. Сделает всё, как он велел. Хоть от страха мороз по позвоночнику.
Паша считал про себя. Каждый шаг на раз. Ещё десять и сучара окажется рядом. Обе ладони сжимали ствол. Палец лёг на спусковой крючок. Промахнуться нельзя. Начнёт палить в ответ и заденет пигалицу.
На счёт десять он вышел в просвет между деревьями. Резкий разворот на звук шагов.
Тихон, опешив, попятился назад. Дикий испуг на лице. В глазах безнадёга с отчаянием. Он видел во взгляде соперника, пощады не будет. В этот раз уйти не удастся.
Паша не раздумывал. Первая пуля легла между ног мерзавца вслед за словами.
– Ада, закрой глаза и заткни уши! – обещание не расправляться ни с кем на её глаза исполнить не смог.
Он навис над проблемой последнего месяца. Тихон визжал свиньёй, зажав ладонью окровавленный пах.
Паша с ненавистью цедил слова в лицо кухонного Геракла.
– Никто не смеет разевать рот на моё! Передавай привет Маринке и дяде Борису.
Ещё одна пуля в сердце и на поляне образовалось безмолвие.
Паша поднял Аду с земли и подложил под неё жилет.
Она по-прежнему зажимала рот рукой. Слишком крепко для тонкой кожи разбитых губ. Между пальцев сочилась кровь, красными каплями падая на жухлые листья.
– Всё закончилось! Девочка моя, его больше нет! – Паша встал на колени, чтобы смотреть в глаза перепуганной насмерть пигалицы.
Она не реагировала на слова.
Он осторожно встряхнул за узкие плечи:
– Никто больше тебя не обидит! Понимаешь? Кивни, если слышишь.
Пришлось силой отнимать ладонь от измученных губ. Сердце переполняла жалость. Бедный воробушек растерял смелость.
Паша целовал перепачканные ладошки, пальчики. Слизывал теплые солоноватые пятна с холодных щёк, дрожащего подбородка.
Душу рвало от желания оживить и убить ещё раз того, кто причинил боль обожаемой пигалице.
Отвратительно страшно видеть кровь на любимом лице. Он рычал, давая себе обещание.
– Больше никто и никогда – слышишь!
Глава 28
– Павел Сергеевич! Павел Сергеевич! – выстрелы стихли и в тишине замершего от страха леса, зов охраны показался громким воплем.
– Мы здесь!
Паша осторожно, словно сокровище, нёс дрожащую Аду.
Она понимала, что всё закончилось, больше Тихон никогда не появится в её жизни. Но память раз за разом возвращала к дням их встреч, каждая из которых заканчивалась невыносимой болью.
– Я хочу побывать на могиле мамы, – с губ сорвался жалобный вздох.
– Обязательно! Теперь можем вернуться в наш город… – Попроси Ада сейчас его сердце, вынул бы из груди, не раздумывая. – Поставим памятники Марине и дяде Борису. Только не плачь и не бойся больше.
– Я не специально. Оно само…
Слёзы лились из глаз как очищение от мерзости, что произошла за последний месяц. Она говорила, глотая слёзы, не о том, что произошло десять минут назад, а о будущем.
– И папе нужно поставить. Чтоб было куда прийти. Я ни разу его не видела, даже фотографий нет.
– Это поправимо. Сегодня же ребята накачают из соцсетей. Посмотрим, что есть у Антона. Главное, что теперь ты знаешь кто он, – Паша целовал между словами открытые участки кожи, волосы пигалицы. Готов говорить на любую тему, только бы она не ушла в себя. – Сокращу охрану. У тебя будет больше свободы… – До ужаса хотелось услышать смех Ады.
Неугомонный колокольчик не должна превратиться в покорную куклу.
Она наклонила голову, пробуя на вкус слова о свободе.
– Смогу пригласить в гости друзей?
– Кого посчитаешь нужным, – он кивал головой, отметая собственные сомнения. – Мой дом – твой дом. Любое твоё желание выполню.
Ада замерла, прокручивая в голове открывшиеся возможности. С Пашей жизнь пролетает в бешеном ритме. Сегодня они могли умереть, и что после них останется? Нужно ловить момент внезапной щедрости.
– Любое?
Павел попал в ловушку, ещё не понимая этого. Кому придёт в голову после спасения думать о глупостях?
– Проси, что хочешь! Прямо… – он осёкся, заметив в глазах пигалицы хитрый блеск. Только что была в состоянии зомби, но уже строит козни?
Того, что услышал, не ожидал.
– Хочу за тебя замуж!
Паша споткнулся о несуществующий камень и рассмеялся. Славу богу, мысли от мёртвых в её голове вернулись к живым. Его Ада могла быть кем угодно: стервой, желающей невозможного; непослушной бунтаркой; интриганкой, добивающейся своего любой ценой, но она всегда постоянна.
– Прямо сейчас? – шторм в серых глазах менялся на предрассветный штиль.