— Бедная мама, она держала все это в себе. Даже мне не рассказала. Не представляю, каково ей было. Жаль, что у них с участковым ничего не получилось. Они оба заслуживали счастья. Знаешь что, мне не нужны эти бумаги. Достаточно, что теперь я знаю правду. А маме уже все равно.
Мы снова сидели молча рядом друг с другом, думая о печальной судьбе этих двоих людей. А потом Игнат, не глядя на меня, произнес:
— Сегодня утром Люба уехала домой. Теперь ее дом там, в том городе. Три года назад она вышла замуж, а в прошлом году у нее родился сын. Она назвала его моим именем.
— Она рассказала, как ей удалось выжить? — тихо спросила я.
— Рассказала. Сейчас я знаю ответы на все вопросы, — он повернул голову, взглянул на меня и уточнил: — Почти на все… Люба очнулась в реке, когда стала тонуть. От прохладной воды она пришла в себя. Течение несло ее вниз, к мосту. Она пыталась выбраться, захлебывалась водой, и вдруг увидела у берега женщину. Ту самую знахарку. Она собирала у воды какие-то растения. Женщина протянула Любе длинную палку. Вот так она и спаслась. Потом знахарка отвела ее к себе в дом, дала выпить отвар и обработала рану на голове. Сняла с нее мокрую одежду, накинув что-то свое. Люба сказала, что когда травы подействовали, она почти перестала чувствовать боль. И физическую, и душевную. Причем, была не в полусне или прострации, наоборот, мозг работал четко и ясно, просто как будто немного отстраненно. А дальше знахарка спросила, хочет ли Люба вернуться домой или уехать отсюда. И она сразу ответила, что хочет уехать. После всего, что узнала о своей семье, не собиралась к ним возвращаться. А после того, что сделал с ней дядя, не могла быть со мной. Тогда знахарка уложила Любу в свою повозку, накрыла связками трав и увезла из города. Так что к утру, когда все узнали об исчезновении, она была уже далеко отсюда. Люба проспала всю дорогу, женщина высадила ее у реабилитационного центра помощи жертвам насилия. Как ей потом сказали в этом центре, она не первая, кого знахарка туда привозила. Ну а в центре Любе уже помогли начать новую жизнь. Сначала она жила у них, ее осмотрел врач, с ней работал психолог. Ее кормили и дали одежду на первое время. А еще спрашивали, знает ли она насильника и хочет ли обратиться в полицию, но Люба отказалась. Восстановление заняло несколько месяцев, а дальше ей помогли устроиться на работу и снять жилье. Вот и все. Потом она переехала в другой город, как раз в тот, откуда послала мне открытку, — Игнат помолчал немного, вздохнул и продолжил: — Люба попросила у меня прощения. Сказала, что часто думала обо мне, особенно в первое время, но не могла вернуться. Она не догадывалась, что меня обвинят в ее исчезновении, и не знала, как я прожил все эти годы. Поэтому твоя статья ее потрясла, и она решилась приехать сюда. А перед этим рассказала всю правду о себе своему мужу.
Игнат закончил этот печальный рассказ и задумчиво уставился в пространство. В его голосе, когда он говорил о Любе, не было горечи и страдания, лишь печаль, щемящая тоска по тому, что так и не сбылось. Мне показалось, он уже примирился с прошлым. И действительно, после паузы Игнат продолжил:
— Прости, что я эти дни не заходил к тебе. Мне нужно было побыть одному, свыкнуться с новой реальностью. Уложить ее в голове. Принять и отпустить прошлое. Настоящее прошлое, которое я теперь узнал. Наконец я могу закрыть эту страницу. Благодаря тебе…
Игнат вдруг развернулся ко мне, взял мои руки в свои, посмотрел прямо в глаза и удивленно спросил:
— Кто ты? Может, ангел, скитающийся по нашей грешной земле? Ты пришла в мою жизнь и меньше чем за пару месяцев перевернула ее полностью. Я сбросил груз, который тащил на себе много лет. И теперь словно начинаю все с чистого листа. Это очень странное ощущение, пугающее и приятное одновременно. И все это сделала ты. Я не нахожу слов, чтобы выразить все, что к тебе чувствую. Это не просто банальная благодарность и даже не восхищение. Я люблю тебя, но и это еще не вся правда. Ты будто часть моей души, без тебя она не будет целой. Куда бы ты не поехала, возьми меня с собой.
Моя грудь разрывалась от боли. Я не знала, что ответить ему на такой страстный призыв. Я не могла забрать его с собой, потому что не хотела обрекать на многолетние скитания. Лишать его дома, любимой работы, да просто крыши над головой. Не так уж много хороших вещей было у него в жизни, чтобы отбирать еще и это. Не обращая внимания на корчащееся в муках сердце, я прошептала:
— Прости, я не могу взять тебя с собой… Но могу выполнить обещание. Помнишь, я обещала тебя предупредить. Ты должен знать, время пришло. Завтра к вечеру меня здесь уже не будет.
— Завтра, так завтра, — спокойно произнес Игнат, встал и потянул меня за руки, заставляя тоже подняться. — Но до завтра у нас есть еще целая ночь. А значит, мне пора отозвать все свои обещания не прикасаться к тебе, они больше не имеют значения.
