Мама покачала головой, словно он высказал вслух эту мысль:
– Для твоего отца я большое разочарование. Да и для всех прочих, осмелюсь сказать. Его гнев частично основан на страхе, Тристан. Но ты, милый, не должен бояться. Ты взял у меня самое лучшее, не унаследовав проклятие. В твоем возрасте я долго страдала от разных болезней. К несчастью, Рочестер не из тех, кто видит нюансы; для него все одно и то же.
Тристан сделал шаг к постели.
– Никакого проклятия на вас нет. Зачем вы мне все это говорите?
Мама уже погружалась в сон – или притворялась, что погружается. Тристан еще немного постоял и ушел; его инстинкт вопил, предупреждая о грядущих неприятностях.
В коридоре, в нескольких ярдах от двери комнаты, затаился Джарвис, слуга Рочестера. Счастье, что граф не заслал шпиона к сыну в спальню.
– Милорд, – послышался за спиной женский шепот, и следом в коридор выскользнула Кэри. Заметив Джарвиса, она резко остановилась; темные глаза под капором расширились и тут же уставились в пол.
Тристан инстинктивно загородил ее своим телом от слуги.
– Да, Кэри?
Кончики ее ушей покраснели – обратилась первая и без спроса, страх перед Джарвисом… Девушка подняла голову, стараясь не смотреть Тристану прямо в глаза.
– Простите, милорд, – прошептала она в крайнем смущении. – Позвольте поздравить вас с помолвкой.
И она прошмыгнула мимо, опустив напряженные плечи.
С утра четверга до одиннадцати вечера пятницы время тянулось медленнее, чем внесение поправок в Закон о правах женщин. У Люси было достаточно возможностей отменить решение опять пригласить негодяя в свою постель, и она колебалась. Как это непривычно для нее – томиться в напряженном ожидании мужчины! На душе было неспокойно. Внутри все переворачивалось при одной мысли о том, как Тристан снова лениво развалится на одеялах в гостиной. Когда он, пригнувшись, вошел через кухонную дверь, невозмутимый и распространяющий вокруг аромат самого себя с легкими нотками древесного дыма, Люси уже взвинтила себя.
Тристан понял все с одного взгляда. Его губы искривились в коварной улыбке. Не дав Люси вымолвить ни слова, он обхватил ладонью ее затылок, привлек к себе и поцеловал.
Ее мозг все еще кипел, пока Тристан вешал плащ и шляпу на крючок, которым пользовалась прислуга, рядом со шкафом с фарфором.
– Ты молчишь, – заметил он, подходя к умывальнику и толкая кран. – И немного нервничаешь, верно?
Она бесстыдно встретила его в халате и босиком. Еще бы не нервничать!
– Ничего подобного, – солгала Люси впервые за много лет.
– Ничего? Ну ладно. – Тристан лукаво смотрел на нее, а сам снимал перчатки, медленно освобождая палец за пальцем. К тому времени, когда перчатки улеглись рядышком на кухонный стол, щеки и губы Люси покалывало от жара. Теперь-то она знала, что умеют проделывать эти пальцы.
Она наблюдала, как он намыливает руки, как прядь волос упала на лоб, как в свете газового фонаря невозможно прекрасный профиль превращается в четкий силуэт, и внезапный приступ желания напугал ее саму. «Хороший любовник может повлиять на мозги, – предупреждала Аннабель. – Он заставит тебя почувствовать такие вещи, которых ты и не ожидала, и не хотела знать…»
Тристан вытирал руки. В этот момент в животе у него забурчало; в напряженной тишине звук показался неожиданно громким.
Он сделал виноватое лицо.
– Ты голоден? – торопливо спросила Люси. – Ужинал?
Он покачал головой:
– Я приехал прямо из лондонского офиса. Иди сюда.
Люси топталась на месте, как жеребенок.
– Тебе нужно поесть.
Уголки его губ поползли вверх:
– Я поем. Подожди секунду. Повернись-ка.
Он медленно крутнул указательным пальцем.
Люси медлила, однако его улыбка предвещала нечто интересное, и она послушалась.
Тристан перекинул ее волосы вперед и опытным движением надавил большими пальцами на плечи.
– Что… – изумленно простонала она.
– Чудесно, – прошептал он. – Повтори еще раз.
Люси ощутила теплые губы на своей обнаженной шее.
– Ты… – зашептала она, постепенно умолкая, потому что Тристан продолжал нежно массировать ее, со знанием дела подбираясь все ближе к чувствительной ямочке на шее и от нее снова спускаясь вниз. Затем промассировал каждый позвонок, пока Люси не запрокинула голову, упершись ему в грудь. Глаза она закрыла; не хотела, чтобы он видел, как она жаждет поцелуя. Как обмякло от страсти тело, желая, чтобы его руки коснулись ее сосков…
Потянув за подбородок, он приподнял ее лицо вверх. Ощутив его губы и жаркий нетерпеливый рот, Люси застонала, все мысли разом исчезли. Другой рукой Тристан провел по ее грудям, по животу и надавил пальцами между ног. Под веками Люси взорвалась темнота; на месте ее удерживали лишь руки Тристана. И эти руки решительно настроились сокрушить ее – и сокрушали каждым умелым прикосновением.
Люси ощутила его возбуждение – оно упиралось ей в спину. Безумие наконец овладело и Тристаном. Люси выгнулась; он застонал и усилил хватку. Затем приподнял Люси, усадил на кухонный стол и встал между ее ног.
– На столе? – пробормотала Люси.
Он провел указательным пальцем по ее влажной нижней губе и двинулся ниже, к шее.
– Ты же предлагала мне поесть.
