Лицо Тристана оставалось невозмутимым, однако под невозмутимостью Люси разглядела щуплого подростка с окровавленной спиной, кричащего от боли, и волна возмущения пронеслась по ее телу. Она резко вскочила на ноги.
Тристан замер в процессе застегивания пуговиц и впился в нее глазами. Только тут Люси поняла, что стоит перед ним обнаженная.
Она скрестила руки на груди:
– То, что творил с тобой Рочестер, – непозволительно!
– Как же ты прекрасна в ярости и бесстыдстве, – прошептал он и прижал ее к себе.
Внезапно ощутив одетого мужчину всем своим обнаженным телом, Люси испытала шок. Теплая ладонь Тристана тем временем медленно скользнула по ее спине и недвусмысленно задержалась внизу.
Тристан знал, что делает. Он мог разбудить ее чувства, изменить настрой одним умелым прикосновением.
Вот она, горькая правда: Люси не желала, чтобы это утро стало последним.
На миг она подумала, что, наверное, так все и начиналось для презренных душ, которые закончили свои дни в опиумных притонах, – с мысли:
Она внимательно присмотрелась к Тристану. Ресницы опущены; стоит, глубоко погруженный в свои ощущения. Но сам никогда первым не попросит.
А значит, вполне допустимо предложить самой.
– Я хочу опять с тобой увидеться.
Тристан открыл глаза, и у Люси внутри все оборвалось. Что она ненавидела больше всего – так это просить о чем-либо, особенно у Тристана.
Он погладил ее пониже спины и хриплым голосом спросил:
– Когда?
Люси немного расслабилась.
– В ближайшее время. Но только не здесь.
– Я что-нибудь придумаю. – Тристан приподнял ее подбородок, заставив взглянуть себе в глаза. – Однако теперь нужно установить определенные правила.
Она прищурилась:
– Еще какие-то правила?
– Да. Две ночи – случайность. Три – результат обдуманного решения.
– И это повод для беспокойства? – Его недомолвки что-то скрывали.
Он покачал головой:
– Нет. Порой связь может продлиться дольше, чтобы утолить специфические желания. Однако для этого нужно, чтобы ты изложила мне свои требования.
– И в чем польза, если я сформулирую свои ожидания? – скептически хмыкнула Люси.
– Чтобы свести к минимуму досадные недоразумения.
А ведь он не новичок в подобных ситуациях, мрачно подумала Люси, выпутываясь из кольца его рук, чтобы взять халат.
– Осторожность. – Она вновь повернулась к Тристану: – Мне нужно, чтобы ты проявлял благоразумие. Одно слово, и моей деятельности, и моей репутации придет конец.
– Ты очень рискуешь, моя дорогая.
Люси как никогда остро чувствовала это.
– Если что, я без зазрения совести возьму твои книги в залог и потом буду шантажировать, – хладнокровно заявила она.
– Мило, – пробормотал он. – Что-то еще?
– Честность, – добавила Люси.
– Честность, – повторил Тристан, словно пробуя слово на вкус.
– Да. Без честности не может быть доверия.
– О, дорогая, – криво усмехнулся он. – Второе правило: не доверяй мне. Не доверяй мне всецело и слепо.
– Почему?
– Потому что я и сам себе не доверяю до такой степени.
– Чудесно. – Она тоже скривилась. – А твое первое правило?
– Не влюбляйся в меня, – произнес Тристан добродушно.
Однако его взгляд был как никогда серьезным.
– Сколько писем у нас на настоящий момент?
Люси вопросительно посмотрела на Катриону. Сегодня был не понедельник, однако дополнительная деятельность по изменению содержания журналов и обновлению издательского дома требовала внеочередных собраний.
– Пятнадцать тысяч триста, – ответила Катриона. – Плюс-минус те, которые застряли на почте.
– Отлично. Перейдем к следующему пункту, – откашлялась Люси.
Все покачали головами. Пальцы Люси взволнованно сжали авторучку. Сейчас подходящее время объявить, что она – по крайней мере, теоретически – снова владеет контрольным пакетом акций «Лондонского печатного двора». К несчастью, совершенно невозможно сообщить правду о том, как она этого добилась. К тому же сейчас Люси была скорее рада новой идее: постепенно расшатывать устои, обновляя периодику. И тем не менее пора бы более серьезно отнестись к поиску решения насчет доклада.
Навязчивые мысли о проведенных вместе ночах не давали сосредоточиться днем. Тристан подыскал съемное жилье на Аделэйд-стрит, в полумиле от дома Люси. Дом имел респектабельный фасад и неприметный задний вход, а хозяев никто никогда не видел. Люси не спрашивала, как Тристан разузнал о таком жилье, очевидно, служившем единственной цели: способствовать незаконным любовным связям. И уже целую неделю Люси почти каждый вечер после заката приходила туда, оставляла дверь незапертой и ждала. Ждала шагов Тристана. Ждала до судорог в животе, чтобы он возник в дверном проеме и впился ей в губы.
