Я пыталась позвать на помощь, но могла выдавить из себя только глухие хрипы. Было ощущение, что мне давят на горло и не отпускают. Я дышу, но не полной грудью. И те маленькие вдохи, что могу сделать, обжигают грудную клетку. Руки и ноги, тяжелые как свинец, не слушались меня. И эта пытка продолжается уже некоторое время, не могу сказать сколько точно, но с каждым часом я чувствую, что мое тело становится слабее и рано или поздно сдастся совсем. Всё, что я могу, это надеяться, что кто-нибудь спохватиться меня. Но кому есть до меня дело? Это даже смешно. Я постепенно погружалась в темноту, опуская веки.
— Алиша…Алиша, что с тобой?
Чей-то голос рядом. Я вложила все силы, чтобы открыть глаза. Сокол склонился надо мной. Лицо его было расплывчато, сложно было сфокусировать взгляд, но я была рада, его видеть, хоть как-то.
— Ты бледная, — холодная рука легка на мой лоб. — Твою мать… Ты вся горишь!
Он резко вскочил и через мгновение, снова оставшись одна, поддалась темноте, что так манила к себе обратно. Я сконцентрировалась, хватаясь за звук ударов своего бьющегося сердца, ровный ритм которого давал надежду. В груди уже не просто жгло, там разверзся настоящий ад и черти плясали самбу.
Небольшая тряска и я снова смогла открыть глаза. В комнате находилось уже несколько расплывшихся фигур. Рядом Гвоздь. Он хлопает меня по щекам.
— Эй, эй, не отключайся. Принесите воды.
Его голос был обеспокоенным. Вокруг была суматоха, от которой перед глазами всё рябило и начинало тошнить. До моих губ дотронулось что-то похожее на марлю, смоченной водой. Они пытались заботиться обо мне. Как мило.
— Звоните Доку! – разъяренный голос Беса сейчас мог напугать кого угодно. Я слышала его тяжелые, быстро слоняющиеся шаги по комнате. Выведите отсюда эту истеричку. Мне и без него тошно.
— Его телефон вне доступа.
— Лисичка, пожалуйста продержись до приезда Дока.
Извини, Сокол, не могу тебе этого обещать, я снова погружаюсь в тьму. Надеюсь, если я умру во второй раз, это будет окончательно. Я не переживу этот позор снова, если проснусь неизвестно где. А эти ребята мне понравились, жаль было бы их покидать.
Опять тряска, уже спокойно умереть не дают.
— Вы что с ней сделали?! – яростный голос Дока заставил еще раз открыть глаза.
— Док… — собрав все силы прохрипела на радостях его имя. Как же я соскучилась по нему.
Док упал на колени рядом с изголовьем кровати. Он выглядел очень взволнованным и мне было очень жаль его. Похоже сегодня он потеряет еще одну рыжую девочку в своей жизни. По моей щеке покатилась одинокая слеза.
— Сколько она уже так лежит? – он осматривал зачем-то мою шею и лицо, нежно, еле прикасаясь ко мне, словно боясь сломать.
— Точно не знаем. Она сутки не выходила из своей комнаты. Я пошел её проверить и нашел в таком состоянии и еще через день приехал ты.
Два дня? Я лежу так уже два дня? Дело плохо.
— Кто-нибудь может внятно объяснить, что произошло?!
— Мы выпивали вечером, — начал осторожно Гвоздь, но Док подлетел к нему и взял за грудки.
— Это что, по-твоему, похоже на похмелье? — его голос сорвался на крик.
Он гневно расхаживал по комнате, потирая переносицу. В комнате воцарилась тишина. Док, как многое я хочу тебе сказать, но не в силах этого сделать. Хочу сказать тебе спасибо, что попытался окружить меня заботой и безопасностью, что помогал не сойти с ума в этом новом мире. Я никогда не смогу заменить тебе сестру, но очень хотела бы стать тебе другом. А сейчас… Мне нужно всего одно слово, которое хоть как-нибудь подтолкнула его на мысль, что со мной.
— Сердце, — я подала голос как смогла, напоминая хрипом кого-то восставшего из мертвых.
Док снова упал на колени к моей кровати, поглаживая по голове. Боже, его рука сейчас как кипяток.
— Не волнуйся. Я рядом и что-нибудь придумаю. Что ты сказала? Пожалуйста, попытайся снова, — он припал ухом к моим губам.
Так, девочка, соберись, последний рывок. Сухие губы с трудом разомкнулись, но я всё же смогла выдавить из себя:
— Сердце, — я гордилась собой.
Док прижался ухом к моей груди. Мне же и так нечем дышать. Когда он отстранился, по его ошалевшему лицу, я поняла, что дело дрянь. А затем он вылетел из комнаты и вернулся уже держа что-то в руках. У меня появилась надежда, что он что-то придумал.
— Мы уже смачиваем ей губы периодически, - сказал Бурый, когда увидел, что Док взял стакан с водой.
— Заткнись. — Он начал выливать воду на мою ладонь и наблюдать за моей реакцией. Далее он взял землю из какого-то пакета и принялся обсыпать ею мою руку. Прекрасно, меня уже хоронят заживо.
— Эм, Док, а что ты делаешь? Лисичке вряд ли будет лучше, если ты её измажешь в земле.
— Я пытаюсь помочь ей пройти обряд обращения. Её сердце снова бьется. Вы понимаете, что это значит? — Он говорил это очень раздражённым тоном, беря спички в руки.
Сейчас он пугал меня больше, чем Бес. То ли у меня едет крыша, находясь в предобморочном состоянии, и я не понимаю, что он делает, то ли из нас двоих — слетел с катушек он.
