— То есть ты лишаешь меня соседки? Ну во-о-от, — протянул Док, — а я уже так привык, что сплю не один.
— Да, Док, я лишаю тебя возможности пялиться на неё каждое утро, пока она полураздета. Она здесь не для твоих плотских фантазий, — Бес пошёл по коридору в направлении своей комнаты, — Это касается каждого.
Он закрыл за собой дверь и, наверное, уже не слышал возражения Дока на этот счёт, а я всё ещё стояла в своей новой комнате и не смогла убрать глупую улыбку со своего лица, пока из комнаты Беса не послышался остервенелый крик.
— АЛИША!!!
Ой-ой, я совсем забыла про червяков. Теперь точно надо бежать.
***
Вроде бы всё должно было прийти в норму. Бес передо мной извинился, охотники справились со своим заданием и всю нужную информацию предоставили в Резиденцию, но по бункеру витали нотки какой-то недосказанности, приперченное презрительным взглядом. Это было негласное, очень шаткое перемирие между мной и дьяволом, который снова предпочитал избегать меня.
Я не успевала привыкнуть к одной модели поведения Беса, где он нехотя, скромно, почти украдкой демонстрирует наличия у него сердца и с ним возможно общаться, как с нормальным человеком, как по щелчку пальцев передо мной бездушный охотник, с маской на лице, не впускающий в свою замерзшую душу даже самый чистый свет.
Чем больше я старалась не думать о нём, тем больше раз за разом возвращались к размышлениям, что стало причиной таких колебаний общения по отношению ко мне.
Водя пальцем по строчкам выведенных аккуратным почерком на пожелтевшей от старости бумаге, мне удалось немного абстрагироваться ото всех.
«
С тяжелым выдохом я перевернула страницу и еще одну, не желая больше вчитываться в то, как ведьмы добровольно сходили с ума, жертвовали частями тела с целью добиться большей силы.
Человек на шестьдесят процентов состоит из воды. Общее количество крови в организме взрослого человека в норме составляет примерно восемь процентов, что на самом деле не мало, и так как она является жидкой внутренней средой для жизни организма… Значит я просто могу черпать энергию, повелевать ей из любого живого существа, но насыщение мне будет приносить только кровь своей истинной пары.
Сразу вспомнился отрывок из ведения, где я с удовольствием смотрела как угасает жизнь в глазах старика. Стоило только сильнее сжать пальцы, и его глухие хрипы отдавались приятными мурашками по коже. Будто в этот момент он мог дать мне чувство некой наполненности пустоты, что просыпалась, скребя противными длинными когтями по тонкой кожице души. Но ни одна людская жизнь не могла полностью её удовлетворить и кровавая ведьма, откинув очередное холодное тело, готова была приступить к новому.
Эта сила пугала и восхищала одновременно. И то, что это вызывало у меня чувства восхищение-пугало еще больше.
***
Уже несколько часов я ворочалась в своей новой кровати в попытке заснуть. В голове промелькнула мысль, чтобы вернуться обратно к Доку, но это было бы дико странно, если посреди ночи я залезу к нему под одеяло. Поерзав ещё какое-то время, я решила прекратить свои мучения и, надев шорты и футболку, направилась в спортивный зал — доводить себя до усталости.
Похоже, не спалось не мне одной. И в полутьме зала, я не сразу заметила Сокола, который яростно отрабатывал удары на боксерской груше. Все его мускулы были напряжены и блестели от пота. Завораживающее зрелище.
— Ты не против будешь компании?
Сокол широко улыбнулся при виде меня. Я попросила потренировать меня в спарринге. Тренировочный бой, по–моему, это лучшее средство, чтобы измотать себя до изнеможения. И вот, спустя час, мы оба лежали на полу ринга, истекая потом со сладкой усталостью в мышцах.
— Лисичка, а ты делаешь успехи, — сказал Сокол, пытаясь привести дыхание в норму. — Уложить меня на лопатки два раза из пяти — это хороший результат. Хотя, знаешь, я готов, чтобы ты меня оседлала, и не один раз.
— Ха-ха, мечтать не вредно, — я толкнула шутливо его в плечо. — Сокол, вот скажи, в прошлой жизни, ты, наверняка, ни одной юбки мимо себя не пропустил?
