Блять. Как же я хочу эту ведьму. Во мне словно проснулся озабоченный подросток, который орал мне на ухо зажать Алишу где-нибудь в темном углу и трахать, наслаждаясь её стонами. Попробовать на вкус еe кожу, покрывая каждую родинку поцелуями, постепенно опускаясь ниже. Как же я хочу еe. Хочу до боли в яйцах. Хочу услышать, как она кричит моё имя, почувствовать еe тело, обернутое вокруг меня, видеть еe лицо, испытывающее полное наслаждение. Хочу разложить еe на спине, входя быстро, резко, ловя губами вдохи и выдохи сладких стонов. Всe это было лишь в моих мечтах, и я четко действовал инструкциям, придуманным самим собой.
И вот мой план полетел к черту. Сейчас, ведьмочка умирает и отказывается принять своё единственное лекарство — мою кровь. Видимо настолько сильно она меня возненавидела, что я стал ей омерзителен. Очень не вовремя. Алиша спасала меня и умирает из-за меня. Сука. Всё, как и говорила Руби. Я не мог позволить этому случиться.
Мои ноги сами несли меня по коридору к ней, когда я налетел на Дока и тот придавил меня к стене, беря за грудки.
— Если ты сейчас же не пойдешь к ней и уговоришь выпить свою кровь, я клянусь, что убью тебя! — он сильнее вжимал меня в стену, скалясь зубами.
— Не волнуйся, — сказал я, отряхивая с себя его руки, — если с ней что-то случиться, я сам с собой это сделаю.
Переступал с ноги на ногу, топчась на месте, около её двери. Что сказать? А если не поверит? Не простит? Я бы так и сделал. И чем больше я обдумывал каждое слово, тем сильнее меня пожирала паника. Всё это бессмысленно.
В комнате Алиши было темно, её маленькое тельце свернулось калачиком на кровати.
— Док? — от её слабого голоса, у меня внутри все перевернулось, — Принеси мне еще одеяло. Холодно.
Моя ведьмочка лежала уже под двумя одеялами и просила третье. Похоже у неё лихорадка. Я подошел к её кровати, снял обувь и залез к ней под одеяло, прижимаясь к её спине. Было приятно ощущать Алишу так близко, её аромат тут же накрыл меня с головой.
— Бес? — её голос испуганно задрожал, когда я попытался приобнять её за талию. Она развернулась ко мне лицом. Зрение охотника уже приспособилось к темноте, и я мог разглядеть насколько измученно и уставшее выглядела девушка. — Бес, уйди, прошу. Ты сейчас нашел себе неравного противника, я не хочу с тобой препираться, у меня нет сил. Уйди. — Она попыталась толкнуть меня в грудь своей холодной ладошкой, но я перехватил её, и все-таки прижал к своей груди её тело.
— Нормальная температура охотника тридцать восемь градусов. Я согрею тебя.
Я почувствовал, как её напряженное тело начало расслабляться и вскоре совсем обмякло в моих руках. Дыхание Алиши выровнялось, пульс приходил в норму, тогда как мой можно было сравним с быстро несущимся поездом.
— Я хочу тебе кое-что рассказать. Только выслушай меня не перебивая, потому что… — я пытался подобрать правильные слова, — потому что я уже наломал дров и теперь пытаюсь все исправить. В общем… Это было примерно лет семь назад. Я был в плену у одной ведьмы и еe поехавшей умом племянницы…
Болезнь расползалась колючим плющом по телу, стягивая вены, капилляры и сосуды, впиваясь в них отравленными шипами. Я уже не понимала в какой части тела боль была терпимой, а в какой просто адской. Но измученной ею за несколько часов, я больше не могла кричать, не могла даже плакать. Только тихонько постанывать и желать, чтобы это быстрее закончилось. И неважно, что будет моим спасением – лекарство Дока, или же смерть. Лишь бы только не кровь Беса. Даже, находясь на смертном одре, пыталась сохранить остатки достоинства. Как бы глупым это не было.
— Ну и что ты молчишь? — спросил Бес после долгой паузы.
Мне было плохо ещё до его прихода: всё тело ломило, неприятный жар, по почкам будто били палками, и эта боль - яд, изливался в каждый орган. А после того, что мне рассказал Бес, про предсказание какой-то ведьмы Руби, про то, что он хотел меня уберечь, голова шла кругом и стало еще хуже. Ещё немного и я отключусь. Если бы меня не покидали силы, то давно бы уже врезала Бесу.
— Пошел на хрен, — сказала твердо и уверенно, правда шепотом, надеясь, что он меня расслышит.
— Я думал, так будет лучше, — его лоб коснулся моего. Горячо. — Мне казалось, что если ты возненавидишь меня, то не станешь жертвовать собой. Но я облажался. По-крупному, Алиша. Всё это к херам не сработало. — Бес гладит меня на щеке, смахивая горячие слезы, шепча безостановочно "Прости".
Но почему от его слов было ещё больнее? Резало, прямо по сердцу. По безнадёжно глупому органу, что молил ему поверить, его словам, уже который раз. Это уже походило на мазохизм особого вида, когда начинаешь доверять человеку, открываешься ему, зная, что он вот-вот отвергнет, обтерев о тебя ноги. Но ты всё равно принимаешь его вновь: обработаешь и перебинтуешь раны, натянешь одну из лучших своих улыбок и всё простишь. И все эти мучения ради нескольких сладких слов, нежных взглядов и ласковых прикосновений.
— Это галлюцинации от температуры… — это было моим оправданием тому, что происходит.
