Проведя неделю в обществе Киры, я стал замечать, что моё навязчивое стремление раскрыть тайну моего рождения, отступило куда-то на второй план. Я совсем потерялся в необычном для меня состоянии гармонии и удовлетворения. Однако, как бы ни было приятно мне в этом уютном мирке, мой писательский долг был превыше всего. Сейчас я был в процессе написания романа о человеке, который всю свою жизнь стремился выяснить откуда он, и кто его родители. Чувства и мысли героев я всегда писал со своих собственных, поэтому мне не оставалось ничего больше, как вернуться в шкуру своего нового персонажа. На этот раз я собирался прилюдно произвести операцию над своей собственной душой. Больше никаких невинных жертв. Теперь я был главным героем и главным объектом исследования моего романа. Я надеялся, что эта тёмная история оставит мне хоть немного света, чтобы я мог вернуться потом обратно. В своё тело. В свою жизнь. В ту жизнь, которая теперь привлекала меня куда больше, чем раньше.
Знакомая моей семьи, бывшая очевидцем событий тридцатипятилетней давности, на которую вышел Павел в своих долгих поисках моего отца, жила во Владимирской области, в небольшом городке, примерно в сорока километрах от нашего отеля.
На улице было по-осеннему противно. Я накинул капюшон и отправился к машине. Мой телефон зазвонил. Это была Алина. И что ей понадобилось от меня в такую рань? Сейчас я был совсем не настроен с ней разговаривать, поэтому перевёл его в беззвучный режим.
До места я добирался около часа. Когда подъезжал к небольшому городку, внутри всё как-то неприятно сжалось. Какие ответы ожидают меня в этом месте? Хочу ли я знать их? Наверное, теперь мне уже было не так любопытно. Возможно, стоило оставить прошлое в прошлом, как и советовал мне Павел. Теперь мне было ради чего жить. Мы с девочкой могли творить вместе. Жить вместе. Наши души были будто таинственными двойниками друг друга. Разделённые по какой-то странной вселенской ошибке, запечатанные в разные тела, они всё равно стремились слиться, стать единым целым. Мы с Кирой влияли друг на друга куда больше, нежели любые другие люди. В конечном итоге мы оба изменились. Ох, как мы противились этим изменениям! Но, несмотря на нашу борьбу, на страстное желание сохранить индивидуальность, каждый из нас стал кем-то новым. Другим человеком. Наверное, так и должно быть, когда ты находишь того единственного, ради которого был создан?
Притормозил возле нужного дома, всё ещё обдумывая то, какие чудесные возможности открываются перед тобой, когда рядом твоя родственная душа. Выходить из машины не хотелось – на улице было хмуро и промозгло. Я посидел в ней ещё какое-то время, разглядывая облезлую панельную пятиэтажку, куда мне вскоре предстояло войти. В похожем доме типовой застройки времён Советов я прожил до семнадцати лет. Неприятные воспоминания начали пронизывать меня как порывы холодного осеннего ветра.
Людмила, мой психотерапевт, потратила изрядную долю оплаченных часов на то, чтобы я простил свою бабку. Она применяла различные методики, но ничего не помогало. Я искренне хотел изменить к неё своё отношение. Но, как только вспоминал беспроглядно ужасное детство ни в чём неповинного пятилетки, то ненависть с новой силой вскипала во мне.
Людмила считала, что все мои внутренние проблемы проистекали из того факта, что когда-то в детстве я поверил, что заслуживаю подобного обращения. Что я не достоин любви. Она пыталась убедить меня в том, что ненависть к бабке, к людям в целом есть отражение моей ненависти к себе самому. По мне, так это был полный бред. Человека более эгоистичного, чем я, нужно ещё постараться отыскать! Но на приёме у Людмилы я обычно старался пусть и не принять, но, хотя бы, допустить другую точку зрения. В конце концов, кто я такой, чтобы спорить с дипломированным психиатром?
Минуты текли. Я всё сидел на том же месте. Мои мысли стали возвращаться к Кире. Захотелось послать всё к чёрту и просто вернуться к ней в отель. Наверное, малышка всё ещё спит. Мог бы приятно разбудить её. Я начал бы с её ног, которые мило выглядывают из-под одеяла. Прочертил бы поцелуями дорожку до колен. Она бы, недовольная моим варварским вмешательством в её сон, попыталась спрятаться под одеяло и перевернуться на другой бок. Представил, как она кутается в одеяло, подбирает ножки и переворачивается на живот. Очертания её аппетитной попки угадываются под слоями скомканной ткани. Моя рука, ещё немного холодная после улицы, скользит под одеяло и сжимает упругие половинки. Её кожа покрывается мурашками от неожиданной прохлады моих ладоней. Она возится и открывает глаза. Девочка уже не спит. Теперь я могу действовать не так осторожно…
Из приятных мечтаний меня вырвал резкий гудок автомобиля. Моя машина стояла около подъезда и, видимо, мешала другому водителю. Нехотя я отъехал и припарковался. Посмотрел на часы - опаздывал уже на пятнадцать минут.
