- Что вы понимаете под словом «приятный»? – серьёзно сказала я. – Быть может, «удобный»? Или «лицемерный»? Тогда да, вы правы, он не такой.
- Я имею ввиду, - нахмурилась ведущая, - то, что Кирилл не хороший человек. Его книги прямо кричат «люди, держитесь от меня подальше!». Эти романы отравляют сознание читателей. Под прекрасной обёрткой из изящного слога и талантливого текста скрывается ужасная философия. Похабная душа, жаждущая порока и саморазрушения. Неужели вы считаете по-другому?
Я вздохнула. В данный момент я как никогда разделяла отношение Кирилла к толпе. Люди беспощадны в своём стремлении судить других. Они не прощают ошибок и искренности. Но больше всего они ненавидят то, что не в силах понять.
- Знаете, - я посмотрела прямо в камеру. – С недавних пор я перестала делить людей на «плохих» и «хороших». Не потому что Кирилл так плохо на меня повлиял. А потому, что я поняла: «хороших» просто не бывает! Все мы способны на любую мерзость, стоит только поставить нас в определённые безвыходные условия, которые сожмут нас. Если сжать каждого достаточно сильно, так сразу станет видно, как из него потечёт содержимое общественного туалета. И то, что вам не приходилось пока жалеть о собственных поступках, говорит не о вашей чудесной натуре, а лишь о том, что Провидение, по какой-то причине, не поставило вас в такие условия.
- Вот так неожиданность! Сколько вам лет, что вы так рассуждаете? Так, значит «плохих» и «хороших» не существует? А кто же тогда?
- Для меня теперь есть только «те, кто борется» и «те, кто сдался».
- И с чем же, или с кем все должны бороться? – немного насмешливо поинтересовалась ведущая.
Наше интервью странным образом сместило ракурс повествования с интригующих светских сплетен на непонятные большинству философствования. Но мне было всё равно. Я хотела, чтобы меня услышали. Люди, которые осуждали нас с Кириллом. Мои друзья и родственники. Наши читатели. Я не тешила себя надеждой на то, что смогу их хоть в чём-то переубедить. Вовсе нет. Но мне, почему-то, хотелось наконец высказаться. Уж слишком много в последнее время говорили обо мне, но сама я не имела возможности ответить.
- С чем бороться? С обстоятельствами, с прошлым, с обществом, если придётся. Ну и с собой, в первую очередь. Думаю, у каждого есть шанс стать сильнее, если он продолжает бороться с собой.
- И даже у такого, как Кирилл Миронов? – уточнила ведущая.
Я с неприязнью посмотрела на неё.
- Да, и даже у такого как он, – тихо согласилась я. – И, вы не поверите, - я не смогла сдержать улыбку. – и даже у такой, как я.
Ведущая поджала губы. Я намекала на то, что прекрасно знаю, что она ещё недавно поливала меня грязью в прямом эфире, осуждая моё поведение на том злополучном видео. Говорила, что я пытаюсь сыскать «быструю славу» не самым достойным способом.
Но вот, всё поменялось. Я была в прямом эфире. Говорила, что думаю, а никто не мог меня заткнуть.
Я улыбнулась своим воспоминаниям. Мои руки начинали нервно дрожать, когда я мысленно переносилась в ту студию. Но я чувствовала небывалое удовлетворение от осознания того, что смогла высказать обществу всё, что хотела. Конечно, моей главной целью был сам Кирилл. Я очень надеялась, что он посмотрит моё интервью и поймёт, наконец, что я больше не намерена от него сбегать и прятаться. Я, наконец, повзрослела, и поняла суть вещей. Пусть я и полюбила монстра, но теперь я готова к последствиям. Я уже больше не жертва обстоятельств. Сама принимаю решения и несу за них ответственность. Знаю, чего хочу. А хочу я его.
Да, пусть это непонятно никому из окружающий. Пусть люди будут осуждать меня. Нас. Пусть все считают, что нам нельзя быть вместе. Меня это не пугает. Меня больше не интересует мнение других, я избавилась от этого бремени. От моего навязчивого желания быть «хорошей девочкой», нравиться всем без исключения и не вступать в конфликты. Раньше мне постоянно казалось, что я что-то должна всем вокруг. И это ужасно тяготило, не давало поступать так, как хотелось
Избавляться от этого багажа оказалось мучительно больно. Однако Кирилл помог мне осознать одну важную вещь: никто не проживёт эту жизнь за меня. Ни родители, ни друзья, ни общество, ни кумиры. Никто. Так что не им принимать за меня решения. Я больше никому не позволю это делать. И даже Кириллу.
Небо заволокло неприветливыми октябрьскими тучами, и я вернулась в свой номер в отеле. Из него открывался чудесный вид на парк и центральную площадь. Я подошла к окну и увидела, что стекло начало плакать. Слёзы дождя крупным каплями струились вниз. Люди на улице стали разбегаться по укрытиям. Более предусмотрительные открыли зонтики.
Мой телефон в кармане завибрировал.
Всё ещё изучая людей на улице, я неспешно посмотрела на экран. Моё сердце забилось чаще. Пришло сообщение от Кирилла.
«
