Как только стало рассветать, я аккуратно выползла из-под его руки, которая продолжала цепко обхватывать меня как стальной обруч. И прежде чем покинуть нашу совместную обитель, я задержалась на мгновение, чтобы рассмотреть его спящего. Облокотившись на подушку, я осторожно провела подушечками пальцев, по его пухленькой щечке. Кожа на ощупь была теплой, нежной, бархатистой. Мне захотелось дотронуться до его красивых губ, таких на вид сладких и манящих, но я вовремя спохватилась.
«Только не делай глупостей! — приказала я себе. — Ты же не девочка из сериалов!» И все равно мне было сложно оторвать от него взгляд, от такого милого и безмятежного Стаса. Я поправила пряди его длинной челки, которые упали на лицо. Все, пора уходить, я изо всех сил удерживала себя, чтобы не запустить всю пятерню в его блестящие, темные волосы.
Пока я выбиралась, заметила в углу цепь, которая еще недавно была честью меня. Ох, и шальные же мысли полезли мне тут же в голову: «А не приковать ли мне этого красавца?» Жаль, что я не знаю где ключ, а то было бы забавно хоть раз увидеть его, на моем еще недавнем месте. И хотелось бы посмотреть на его лицо, когда он проснется. Я бы посмеялась от души. Еще неделю назад я бы сделала это, не задумываясь, но не сейчас.
Я спустилась вниз на кухню, чтобы приготовить ему бульон от похмелья. Не могу похвастаться кулинарными способностями, но прожив с маленьким ребенком два года в спартанских условиях, я научилась прекрасно готовить две вещи, это бульон и каши. Так как Настя часто болела, мне приходилось часто их варить. А человек, испытывающий похмельный синдром, равноценен больному ребенку.
Я еще вчера заметила, что у Стаса везде порядок. Да, может не чувствовалось женской руки, но для парня холостяка, у него вполне прилично и чисто. Так что я быстро нашла все необходимое и, не мешкая принялась за дело.
Примерно через час бульон был готов, мне даже самой захотелось его попробовать. Я взяла поварешку и глубокую тарелку, и уж было собиралась налить, как почувствовала его присутствие.
«Боже, я уже этого парня, спинным мозгом ощущаю.»
— Я тоже хочу бульончика, — поскулил Никифоров, едва живым голосом.
— А в лоб поварешкой не хочешь?! — я развернулась к нему, и чуть не упала со смеху. Вид у него был настолько жалкий, что при желании рука бы не поднялась. На щеке виднелись следы от подушки, волосы взъерошены, а вместо глаз, на меня смотрели две щелочки. Я жестом показала ему сесть за стол. — Тебе умыться не мешало бы, ну да ладно… вначале горячий антипохмелин, — проворчала я, подавая ему тарелку с бульоном.
— Бессердечная ты, Лиза, — нахмурив брови, пробормотал Стас, садясь за стол.
— И это говорит тот, кто завалился ко мне в постель среди ночи, и придавил меня к стенке?! — возмутилась я.
— Кстати, — начал он спокойно говорить, не поднимая глаз, ковыряясь ложкой в тарелке. — А как я оказался у тебя?
— Ты что, ничего не помнишь?
— Помню, но смутно, — честно ответил парень.
— Расскажи все что помнишь, — попросила я, садясь напротив него со своей тарелкой.
— Так… — Стас задумался, вспоминая последовательность вчерашнего дня. — Сначала, я был у мамы с Настей, с ней все хорошо, она передает тебе привет. Потом я поехал к дяде, чтобы починить компьютер. Технику я его починил. С дядей Юрой тоже все хорошо, хворает старик, но в целом держится. Затем я пошел в назначенный клуб, мы там с другом Ваней посидели, выпили, потом еще раз выпили, а потом не помню, а вот вспомнил, я вызвал такси, — он замолчал и уставился на меня.
— Это все?
— Все, — подтвердил он мои слова.
— Ну ладно, — согласилась я с ним, понимая что, похоже, он больше ничегошеньки не вспомнит. Значит то, что он хотел меня поцеловать, это был плод моего воображения? Скорей всего. Тогда, оно и к лучшему, что ничего не помнит.
— Ты сама выглядишь неважно, — обеспокоено сказал он, вглядываясь в мое лицо. — Синяки под глазами, бледная какая-то. Как ты себя чувствуешь?
— Хреново я себя чувствую! Я чувствую себя так… Как наверно бы чувствовала себя девушка, которую хотели поцеловать, но не сделали этого.
— Не понял? — оживился Стас. — О чем ты?
— Да ладно, проехали, это ерунда, — вот моя сущность, сначала сказать, а потом думать и жалеть. Но нет, я сейчас не жалела о сказанном, мне правда обидно что он не помнит такого важного момента. Ведь это Стас, он не мог забыть даже под алкоголем. Хотя если он сам спрашивает, как он оказался на чердаке, у меня на матрасе, то возможно и правда не помнит. — Ты был пьян, так что ничего страшного, — постаралась я уклониться от ответа. Но эта такая не правда, на самом деле я очень хотела, чтобы он восстановил события этой ночи у себя в голове. Мне хотелось, чтобы он признался мне в чувствах. Чтобы сказал, что скучал, что вернулся из клуба специально из-за меня, и что хотел поцелуя. Но у Никифорова был такой вид, словно он вообще ничего не понимает. Надо было все-таки дать поварешкой в лоб, может быть, что и вспомнил.
Когда с бульоном было покончено, Стас не вытерпел и спросил меня первым:
